Деграданс
Шрифт:
«Пусть подерутся…»
Но Шивцов не захотел этого.
Два выстрела практически слились.
Пули прошила бутыль, вырвав куски пластика.
Какая-то толстуха в пестром платье («Венера Марсовна Денежкина, 27 лет, кулинар…»), тесно и кроваво облеплявшем ее неистовые бедра, упала на колени, подхватила бутыль, зажала дыру, из которой хлестала вода. Сзади толстуху схватили за волосы. Кто-то взвизгнул, кого-то шумно столкнули в бассейн. Худенькая рыжая девушка упала вместе с рассыпавшейся мумией на пол…
37
ЦЕМЕНКО
20,49. Пятница
– В галерее еще один труп…
– Побойтесь бога, Вениамин Игоревич!
– А я вам говорю,
– Если так, то почему Калинин не показал этого в эфире? Какой смысл Шивцову втихаря расстреливать заложников?
– Этого я не знаю, – развел руками Цеменко. – Но еще один заложник убит!
– А!.. – безнадежно махнул рукой Петунин.
– Что вы собираетесь делать?
– Ждать!
– Как ждать?
– Ждать приказа.
– Но вы же «Антитеррор»!
– А вы – экстрасенс. Что из этого?
– Знаете… – Цеменко посмотрел на капитана. – Этот человек, который захватил заложников… Как вы его назвали? Шивцов… Да… Он требует, чтобы ему организовали встречу с Христом… Я правильно понял?
– К сожалению, правильно.
– Ну так организуйте…
– Вы готовы обратиться к Христу?
– К Христу или к генеральному секретарю ООН, какая разница? Нечто подобное мне уже приходилось делать.
– Вениамин Игоревич, не спешите. Не надо торопиться. Я понимаю, душно, напряг идет. Но вы старайтесь не волноваться, нам и без того хватает хлопот. Что именно вам уже приходилось делать?
– Ну… Я проводил сеансы, в ходе которых самые обыкновенные люди разговаривали с выдающимися историческими личностями…
– Хорошо хоть, не с Дон-Кихотом, не с королем Лиром.
– А я и с ними могу вас свести.
– Вы еще и спиритизмом увлекаетесь? Вызываете духов?
– Нет, Алексей Иванович, к спиритизму мои действия не имеют никакого отношения. Я не вызываю духов. Я не взываю ни к силам Зла, ни к силам Добра. Ни к Богу, ни к Дьяволу. Глупо было бы, согласитесь. Но я погружаю человека в состояние, похожее не гипнотический транс, находясь в котором, он может действительно встретиться и поговорить с любым реально существовавшим или даже вымышленным персонажем. И напрасно вы улыбаетесь…
– То есть, имитируете встречу?
– Ну да. Как бы имитирую. Но участника сеанса встреча абсолютно реальна.
– Не понимаю, как так можно? Если перед человеком не дух, не видение, то с кем же он разговаривает?
– С образом, порожденным его собственным активным сознанием. Я не навязываю реципиенту никаких образов, я всего лишь помогаю этим образам проявиться. Все мы, Алексей Иванович, играем в жизни те или иные роли. Вот вы, например, – военный капитан, да? Командир «Антитеррора»…
– Подразделения…
– Неважно. Все равно, командир. А дома вы – отец, муж, глава семейства. А я для вас – экстрасенс, человек немного странный, над которым вы в душе посмеиваетесь. Да? Зато в кругу своих друзей я почитаем, меня ценят. Мы так свыкаемся со своими образами, в сущности, с разыгрываемыми нами ролями, что начинаем думать, будто эти самые роли мы и есть. Но настоящих себя мы не знаем. В каждом живет множество самых необыкновенных сущностей.
– Похоже на вялотекущую шизофрению, – усмехнулся Петунин.
– Это мощно оценить и так. Но такая оценка неправильна. Способность быстро, почти бессознательно менять свое поведение в зависимости от постоянно меняющихся внешних условий дало огромное преимущество доисторическим предкам перед более сильными и быстрыми хищниками. Они победили их непредсказуемостью своих действий. Понимаете? Можете называть это вялотекущей шизофренией, но именно наше сознательное или бессознательное лицедейство позволяло и позволяет нам выживать в стремительно изменяющемся мире. При этом природа порой выкидывает самые неожиданные коленца. Скажем, жил себе молодой человек, неприметный, не совсем здоровый, работал
– Не знаю, – покачал головой Петунин, поглядывая на часы. – Неужели вы знаете?
– Если бы знал, – улыбнулся экстрасенс, – то проблема самодеятельного терроризма перестала бы являться такой. Но заметьте… Вы человек опытный… Раньше организаторы террористических актов выдвигали вполне конкретные требования, правда?
– Вынужден согласиться.
– А теперь их потянуло к Христу? В чем, по-вашему, причина?
– Не знаю, не знаю, – нервно ответил Петунин.
– А вы подумайте. Может в том, что изменилась среда обитания? И теперь в человеке все чаще прорываются наружу те сущности, о которых он прежде даже не думал? Возьмем, к примеру, эффект публичности. Конечно, этот эффект так или иначе проявлялся во все времена, но только в наши дни люди готовы на все, лишь бы хоть на минутку появиться на телевизионных экранах, приковать к себе внимание. Для этого одни до бесконечности совершенствуют игру на флейте, другие накачивают мышцы и машут кулаками, нанося друг другу официально разрешенные увечья, третьи запоминают число «пи» до шестьсот шестьдесят шестого знака после запятой, другие едят стекло и глотают гвозди…
– Или убивают…
– Теперь вы меня поняли.
– Значит, человек, которого вы загипнотизируете или погрузите в особенный транс, будет разговаривать с самим собой?
– Он будет разговаривать с одной из своих ипостасей, каким-то образом совпадающей в этот момент с его же собственным глубинным представлением о некоем мучающем его образе.
– Мучающем?
– Или привлекающем.
– Ну допустим. А какой в этом смысл? Какая польза?
– Самая прямая, – улыбнулся Петунин. – Даже обидно признавать. Для чего, по-вашему, человек хочет встретиться с тем или иным историческим или вымышленным персонажем? Зачем он читает книги и смотрит бесчисленные правдивые и лживые фильмы? Чтобы выяснить смысл жизни? Или вывести основополагающий закон космогонии? Да нет, нет. Человек пытается решить какую-то свою вполне реальную проблему. На которую Христу, существуй он на самом деле, было бы, простите меня, глубоко наплевать. И чаще всего у любого человека, даже самого ничтожного, есть ответ на вопрос, который он собирается задать тому же Христу! Только лежит этот ответ в плоскости, закрытой для восприятия той сущностью, которую человек привык считать своим «Я» в обычной будничной жизни. Мое вмешательство снимает своеобразный тормозной блок в сознании человека. Это позволяет реципиенту взглянуть на мучающую его проблему с новой точки зрения, с позиции, как сам он считает, совершенно другой личности.
– Любопытно.
– Хотите попробовать?
– Боюсь, это нереально.
– Почему же?
– Как вы загипнотизируете террориста? Спуститесь в подвал к нему вместо Христа?
– А вдруг он по-настоящему в этом нуждается?
– Мы с вами не знаем, в чем он нуждается, – сухо сказал Петунин. – Слова террориста нельзя принимать на веру. Он ведет игру, в которую пытается втянуть и нас… – Капитан наклонил голову и осторожно помассировал виски. – Самое гнусное, Вениамин Игоревич, это то, что нам приходится играть по навязанным им правилам. Но знаете… – Капитан усмехнулся. – На всякий случай мы обратились в Патриархию. С нижайшей просьбой прислать кого-нибудь, кто мог бы поговорить с нашим террористом от имени того же Иисуса Христа.