Деграданс
Шрифт:
– Я жду приказа, товарищ подполковник!
Стопольский с некоторой грустью, но одновременно с досадой посмотрел на капитана. Любимый ученик, надежда «Антитеррора», а на простой вопрос не может ответить.
КАРИКАТУР-АРТ В КОПЕНГАГЕНЕ.
СТИХИЙНЫЕ ПРОТЕСТЫ ОХВАТЫВАЮТ ЕВРОПУ.
ВОЙДЯ В МЕЧЕТЬ, КАРИКАТУРИСТ-СМЕРТНИК РАСПАХНУЛ ПЛАЩ, ВЫСТАВИВ НА ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ НЕПРИСТОЙНОЕ ТАТУ С ЛИКОМ ПРОРОКА.
– Ну?
– Не
– Очнись. Сколько тебя учить? Мы живем в эпоху спецэффектов и реалити-шоу. Доходит? Трэш-реалист, может, вправду свихнулся, но Калинин-то, черт его побери, не какая-то мелюзга, он не мелочь, а известный журналист. Думаешь, и у него крыша поехала? Да нет, не дурак он. Все понимает. Соучастие в террористическом акте, захват заложников – это, братец, не чепуха. Даже самым мягким законам это минимум пожизненное заключение. К тому же, без права апелляции. Как думаешь, знает это Калинин?
Петунин озадаченно прикусил губу.
Ну, журналист – сволочь, понятное дело.
Из служебного досье Петунин уже знал, что характер у журналиста действительно с гнильцой, нервный, неровный. Всегда был таким. Честолюбие непомерное. Это видно невооруженным взглядом. И все же…
– Догадываешься?
– Товарищ подполковник!
– Только не говори мне, что этого не может быть.
– Вы считаете… Вы полагаете… Да не может быть! Неужели все это инсценировка?
– Я этого не говорил… Но такой возможности не исключаю… – Стопольский нахмурился. – Поэтому и не тороплюсь… Знаешь, кому принадлежат права эксклюзивной трансляции того, что сейчас происходит в галерее?
– «Газетте», наверное.
– То-то и оно! И «Газетта» и Седьмой канал, похоже, засвечены для отвода глаз. А эксклюзивные права на весь цикл, Алексей Иванович, переданы, и вовсе, как ты понимаешь, не безвозмездно, международному медиа-холдингу Эр-Ти-Си. Слышал про такой? Это большая лавка! Очень большая! Там покупают все, что можно купить. Мы выяснили это, отследив и проанализировав сетевые схемы перевода некоторых приличных денежных масс. Открыто это проверить мы, к сожалению, не можем, поскольку используемые нами методы, скажем так, не совсем законны, но, похоже, Алексей Иванович, мы не ошибаемся.
– Но, товарищ подполковник! Если Эр-Ти-Си распоряжается правами показа, это еще не значит, что захват заложников инсценирован.
– А если инсценирован? Что ты головой крутишь? Если мы начнем штурм и появятся новые убитые и раненые? А? Для Эр-Ти-Си это блестящее шоу. А для нас с тобой – конец карьеры. Вместе с «Антитеррором».
– Но Шивцов уже застрелил двух заложников! И женщину там изнасиловали!
– А ты это видел? В упор? Своими глазами? Можешь подтвердить?
– Видел, конечно!
– На экране?
– Ну да!
Стопольский вздохнул и включил обратную перемотку.
ОЧЕРЕДНОЙ КАРИКАТУР-АРТ…
ЧАСТНЫЙ ПАНСИОНАТ…
ФИТНЕС-ЦЕНТР…
– Стоп!
– И
– А ты смотри внимательней. Видишь, три мумии? Они застыли, как восковые, это понятно. А теперь убитый. Обрати внимание, как он лежит. Его, кстати, усадить так и не смогли, все время падает, не успел остыть, да? Обрати внимание, как откинута его рука? Чувствуешь напряжение? А его ведь только что пристрелили.
– Думаете, муляж?
– Я этого не говорил.
– Но в него стреляли на наших глазах!
– Хорошо. Давай просмотрим еще раз.
Снова обратная перемотка. Грохот выстрелов. Капли крови или темного раствора на объективе. Ободранные сухожилия мумий. «Сажай мертвяка под мумию!» – «Не получается». – «Ладно, бросайте! – голос Шивцова. – Только разденьте до гола». – «Я не могу! Не могууууууууу!» – «Чего ты не можешь?» – «Раздеть его не могу». – «Тогда раздевайся сам!» – «Я не могу! Не могуууууууууу!» – «Ну, что за дела? – голос Калинина. – Витя, у нас материал бунтует». – «Я не могуууууууууу!» – «Хочешь пулю?» – «Да хрен с ним, Витя. Не стреляй. Пока не стреляй. Лучше объясни, зачем этого мертвяка надо раздеть?»
– Смотри, как они тащат убитого…
Подполковник отвел глаза от багровых щек Петунина.
– В бассейн шлепнулся живой человек. Заметь, я не утверждаю. Но мне так кажется. Пока камера Калинина гуляла по лицам, живого человека вполне могли подменить на муляж.
– А что говорят специалисты?
– Специалисты пока проанализировали только первое «убийство». Со стопроцентной уверенностью утверждать они ничего не могут, но допускают вероятность того, что убийство могло быть инсценировано.
– Но заложники насмерть перепуганы!
– Правильно. А ты бы там хохотал? Они ничего не понимают! Многие из них, действительно, пришли в галерею посмотреть на ободранные мумии, но никак не на стрельбу по себе.
Капитан потер виски.
Скоро и у меня голова начнет раскалываться.
– Значит, наша задача меняется?
– Правильно понял, капитан.
– А яснее, товарищ подполковник?
– Держи людей в полной боевой готовности.
– И это все?
Подполковник не ответил.
33
ДОМСКИЙ
19,30. Пятница
На экране овальный стол.
За столом мужчина в строгом темном костюме.
На улице жара – в студии бесшумно работают кондиционеры.
Напротив гостя ведущий – лет сорока пяти. На нем расклешенные джинсы, светло-коричневый джемпер. Густые, темные волосы, может, чуть более длинные, чем следовало бы. Небрежно причесанные. Глаза внимательные, цепкие. Такой своего не упустит.
«…наш гость…»
Голос ведущего глубок.