Деграданс
Шрифт:
– Нормальное желание, – усмехнулся подполковник. – Не шлюху же ему звать? Парень устал. Он боится. Он знает, что только Сын Божий не предаст. Думаю, Алексей Иванович, это Калинин провоцирует Шивцова на что-то такое, что пока нам не очень понятно. Может, Калинин специально хочет выставить нас полными дураками. Сам знаешь, на нас многие зуб точат. Многие хотели бы подставить «Антитеррор». А тут такая возможность.
– До встречи с Христом осталось… – Петунин глянул на часы, – Около семи минут… Да, около семи… Не богато… Боюсь, Николай Николаевич, что, не дождавшись… собеседника… террорист начнет расстреливать заложников.
– Да, такой вариант
– Тогда нас обвинят в бездействии.
– Мы всегда между двух огней, Алексей Иванович…
Стопольский вздохнул:
– Сказать, с кем я двадцать минут назад говорил по телефону?
– Да ладно, – невольно улыбнулся капитан. – Не с женой. Догадываюсь.
– И хорошо, что догадываешься. Главное сейчас, ждать, не лезть на рожон. Не торопи событий, Леша. Эта парочка в галерее, конечно, отморозки законченные, – что журналист, что террорист. Но они чего-то хотят. Они все равно чего-то хотят. Попробуй понять, чего? Помозгуй, потруди мозги. Это важно. Анализируй каждое их слово. Расстрел заложников в прямом эфире, сам понимаешь, дело последнее. Для террориста это конец. Какой бы он ни был безмозглый, в душе он все равно боится. Может не признаваться самому себе, но боится. Думай, капитан Петунин, думай, а то выгоню к чертовой матери. Может, они там спелись? Может, хотят чего-то такого, что только в прямой эфир и можно вынести?
– Двойная игра?
– Не знаю. Разберись.
Подполковник бросил трубку.
Терять время капитан Петунин не стал:
– Жора, соедини меня с этим придурком…
– С Шивцовым? – не понял Арутюнян.
– Нет, с другим. С Калининым.
26
КАЛИНИН
17,44. Пятница
«…итак, дамы и господа! Я вас поздравляю. Такого еще никто в мире не видел. До встречи первого трэш-реалиста Виктора Шивцова с Иисусом Христом, с Сыном Божьим, несущим нам благодать, остается всего шесть минут! Не знаю, правда, как оценивают время работники „Антитеррора“, это только перед налогоплательщиками они выглядят нежными ангелами. Будто все умеют, будто всех защищают. Будто в нужное время всегда оказываются в нужном месте. Вот и посмотрим, на что они способны. Вот и увидим, смогут они познакомить трэш-реалиста с Сыном Божьим, или мы, простые налогоплательщики, в сотый раз убедимся, какое огромное количество активных паразитов мы кормим попусту. Вот вы, например, уверены… – Калинин протянул руку с мобильником в сторону окровавленного охранника, – …что обещанная капитаном Петуниным встреча состоится?»
«Тебе, козлу, я свое мнение после выскажу».
«…с воспитанием в России всегда проблемы, – ничуть не обиделся Калинин. – Но должен всех сразу предупредить, что трэш-реалист Виктор Шивцов не ищет понимания или любви. Он не ищет даже признания. Для него важен принцип. Ему важно, чтобы новое искусство, Новая эстетика, новое понимание глубинных эстетических проблем входили в нашу жизнь так же мощно и единовременно, как входили в нее чипсы, прокладки, жвачка. Вы, например, что думаете об этом?» – Калинин протянул мобильник в сторону потрясенной худенькой блондинки с сотней косичек на голове, с заплаканным бледным лицом, с неровными потеками туши под расширенными от страха глазами.
Блондинка судорожно всхлипнула.
«…должен предупредить, – улыбнулся Калинин, легонько потирая раненую ногу, – что трэш-реалист Виктор Шивцов никому не выражает ни жалости, ни сочувствия. Этим богат
Калинин протянул мобильник в сторону женщины лет тридцати, с напряженным вниманием прислушивающейся к тому, что он говорит. Лицо ее несколько вытянулось, когда она увидела перед собой мобильник. Но, плотно сдвинув ноги (она сидела на бортике бассейна), она ответила быстро:
«Да, я не обывательница».
У нее было красивое волевое лицо.
Она единственная сидела не согнувшись, не сгорбив плечи, прямая, не прятала бледное лицо в ладони. Темно-русые волосы по-домашнему убраны назад, стянуты зеленой резинкой. Видимо она проделала все это уже тут, в галерее, пытаясь сохранить хоть какой-то комфорт.
«У вас найдется несколько слов для нашей многомиллионной аудитории?»
«А эта аудитория действительно такая большая?»
«Даже, наверное, больше, чем мы думаем».
«Тогда, найдется».
«Вот видите!» – обрадовался Калинин.
Похоже, он слишком близко поднес мобильник к собеседнице.
Из-за короткого фокусного расстояния сработал эффект «рыбьего глаза» и красивое волевое лицо женщины вдруг странно перекосилось, выгнулось, потеряло привлекательность, волю, внимание, превратилось в бессмысленный шар с выпученными глазами. Но, может, Калинин как раз и рассчитывал на такой эффект.
«Перед вами одна из обычных посетительниц художественной галереи „У Фабиана Григорьевича“. Ваше имя?…»
«Людмила Васильевна».
«Наверное, банковская работница?»
«Археолог…»
«О! Археолог! Тогда вам не в диковинку весь этот антураж, не правда ли?»
«С вашим участием – в диковинку».
«Археолог! Красивая женщина! – захлебывался в восторге Калинин. – Специалист, постоянно соприкасающийся с вечностью. Вы ведь касались человеческих костей, вы извлекали из земли окаменевшие скелеты?»
«Разумеется».
«Вас влечет к темному миру! Я угадал! Что-то тянет вас к темному, загадочному… Мистерия мира… Вы пришли сюда взглянуть на работы какого-то там заезжего зарубежного концептуалиста, но, к своей радости, встретила отечественного, так ведь?»
«Не пытайтесь отвечать за меня, вы все равно ошибетесь».
«Я не ошибусь! Я чувствую Вася, чувствую скрытые желания. Как вы думаете, – Калинина трудно было сбить с наезженной дорожки, – удастся ли работникам хваленого „Антитеррора“ организовать встречу Виктора Шивцова с Сыном Божьим? Напомню… До столь ответственного момента остается всего четыре минуты…»
«У нас ведь отменена смертная казнь?»
«Официально, да», – удивился Калинин.
«А жаль… Правда, жаль… – негромко произнесла археолог Людмила Васильевна. – Впрочем, пожизненный срок – это тоже не мало… Чтобы с нами ни произошло, – произнесла она еще тверже, – если даже мы все умрем, даю слово честного человека, что даже с того света я буду взывать к оставшимся в живых, чтобы вам, именно вам, господин Калинин, дали именно пожизненный срок. Именно вам, а не этому несчастному человеку… – кивнула она в сторону Шивцова. – Он не ведает, что творит, а вы все делаете сознательно. Вот тогда, в заключении, у вас будет время поразмышлять, готов ли Христос спуститься в эту галерею…»