Деграданс
Шрифт:
«Оп-ля! – Калинин обаятельно подмигнул с экрана. – Отдадим должное нашей Людмиле Васильевне. Ей хватает мужественности, а вообще-то мечтать следует о женственности…»
Он как фокусник вытянул из кармана еще один мобильник:
«Калинин на линии».
«Слышишь меня, мудак?»
«Алло… Алло…»
«Не притворяйся, ты меня слышишь, – отчетливо произнес капитан Петунин. – Ты там представляешь последствия своей болтовни?»
«А, это вы, капитан!.. – слишком уж демонстративно обрадовался журналист. – Вы тоже решили принять участие в нашей небольшой дискуссии?… Это звонит капитан Петунин, представитель доблестного „Антиреррора“, – заговорил Калинин в объектив мобильника. – У вас какие-то
«Передай трубку Шивцову».
Но трубку Калинин не передал.
27
КАЛИНИН
17,52. Пятница
«…дамы и господа!»
Калинин перевел объектив мобильника на испуганные, недоумевающие лица заложников.
«…со мной только что говорил сотрудник „Антитеррора“ капитан Петунин. Именно его подразделение блокирует здание художественной галереи „У Фабиана Григорьевича“, откуда мы ведем репортаж. Капитан Петунин признал, что требование трэш-реалиста Виктора Шивцова встретиться с Сыном Божьим вполне законно, оно ни в чем не противоречит Конституции РФ и правам человека, поэтому капитан его не оспаривает. Любой человек имеет право встречаться и говорить с теми, кому доверяет, не правда ли? Христос в этом смысле выглядит предпочтительнее многих. Все же капитан Петунин намекнул, тонко дал нам всем понять, что вне зависимости от того, состоится ли встреча трэш-реалиста Виктора Шивцова с Иисусом Христом, всех, кто находится в галерее, ждет после „освобождения“ суровое наказание. Да-да, всех! Без исключения! – безжалостно кивнул Калинин. – И придурка-насильника, – указал он на засопевшего охранника. – И жертву насилия, – указал на Ксюшу. – И даже нашу мужественную героиню археолога! Не правда ли, попахивает временами, когда солдаты, побывавшие в плену, отправлялись в концлагерь и в собственной стране?… Я ничего не перевираю, именно это имел в виду капитан Петунин, – напористо сообщил Калинин. – Любой телезритель может прямо сейчас позвонить на номер подполковника Стопольского и лично убедиться в моей правоте… Подполковник, вы меня слышите? – обаятельно улыбнулся Калинин. – Вы ведь не будете лгать своим согражданам? Я так полагаю, – оглянулся он на заложников, – что доблестный „Антитеррор“ подозревает нас всех в преступном сговоре. Ответьте нам, подполковник Стопольский или вы, капитан Петунин. Вы действительно считаете, что вся эта акция была заранее нами спланирована, и нет в галерее ни заложников, ни захватчиков? Есть лишь соучастники, а?»
Калинин картинно развел руки.
Шивцов, сгорбившись, сидел в двух шагах от него.
Обрез на сгибе левой руки, большая спортивная сумка у ног.
«…итак! До истечения назначенного срока, остается… – Калинин быстро взглянул на часы, – …остается меньше одной минуты. Как мы видим, власти пока ничего не сделали для спасения тех, кого считают своими гражданами. Что ж, признаемся, такое мы видим не в первый раз. К сожалению, чего-то такого мы ждали. Отказываясь от этих людей, – Калинин широким жестом указал на замерших в ужасе заложников, – государство дарит великому художнику материал, о котором он мечтал всю жизнь. Государство дарит ему поистине бесценный материал для создания прекрасного концептуального полотна…»
Он взглянул на часы.
«Время вышло».
«Я не спешу», – кивнул Шивцов.
«…Виктор Шивцов не спешит. У настоящего концептуалиста времени так же много, как у Творца. Но мастер и не будет ждать… Когда рукой художника водит гнев, можно ждать невероятных событий… Вы сами увидите, дамы и господа, к чему приводит непонимание. Согласитесь, художник и власть – вечная проблема. И всегда от нее несло кровью. Хотя, – обаятельно улыбнулся Калинин, – истинный
28
ПЕТУНИН
18,02. Пятница
– Готовность номер один!
Капитан Петунин прижал переговорник к уху. Вылезая из джипа, бросил Арутюняну:
– Весь перехват теперь гони прямо на меня.
И крикнул:
– Мартынчик?
– Снайперы на позиции.
– Бойцы?
– На местах.
– Готовность?
– Полная.
– Бойко?
– Заряды заложены.
– Людей в галерее не заденет?
– Разве что пару экспонатов сомнет.
– Черт с ними. Мумии застрахованы. Наша цель: террорист и его пособник. Я имею в виду журналиста. Есть вопросы? Если нет, приступаем. Действовать без промедления. Операция не должна попасть в эфир.
Петунин легонько похлопал по плечу бойца в сером камуфляже, раздумчиво устроившегося у входных дверей:
– Что это у тебя за чертежи, Архимед?
– Схема сигнализации, установленной в галерее.
– Что-то уж больно мудрено накручено…
– Да ну, только кажется. – Боец провел пальцем по пыльной плите. – Обычная сигнализация типа «Аларм-Про-31». Сенсоры на стеклах. Правда, чувствительные. Если стекло просто треснет, система сработает мгновенно. Мощные сирены, тут же сигнал на пульт охранного отделения. А вот на стеклянной входной двери, как видите, взрывчатка, – боец указал на прикрепленный с внутренней стороны брикет пластида.
– Обойти систему можно? Чтобы жителей квартала не беспокоить.
– Обойти все можно, – философски изрек боец. – Только сдается мне, товарищ капитан, что террорист намеренно выставил перед нами этот брикет. Хотел, наверное, показать, что у него этого добра выше крыши. А так ли это? Мы с «Марго», – боец нежно похлопал ладонью смирно стоящего рядом робота, больше похожего на поблескивающий мусоросборник, – осторожненько прозвонили систему сигнализации и тщательно сверили полученные нами данные с теми, которые предоставила нам фирма, устанавливавшая сигнализацию.
– И что получилось?
– Да похоже, что брикет на двери единственный.
– Не может быть, – недоверчиво прищурился Петунин.
– Так получается. По крайней мере, только в этом месте нами зафиксировано подключение к системе дополнительного устройства. Конечно, товарищ капитан, за дверью и в залах можно установить несколько бомб другого типа, так, чтобы они детонировали при взрыве первой, но вряд ли клиент будет так серьезно подходит к делу. Какой-то он неряшливый. Не похоже на хорошую работу. Готов поспорить с вами хоть на месячную зарплату, товарищ капитан, что бомба на двери единственная.
– Можешь ее обезвредить?
– Ту, что на дверном стекле?
– Ну да. Мы же только ее видим.
– Можно, конечно, – боец задумчиво почесал щеку: – Только надо ли?
– Это почему? Есть другое предложение?
– Камнем в стекло и вся недолга. Заодно все решетки вынесет.
Петунин озадаченно поджал губы:
– Так мы с тобой пару этажей разворотим.
– Это точно. А как иначе? Взрыв он есть взрыв.
– Ну ты философ, блин! Ничего тут не трогать. Бойко пойдет через верхний этаж.
– Все равно ведь там придется взрывать перекрытие.
– Он умеет. Заряды у него точечные.
– У меня получается красивее.
– Верю, Володя. Но сегодня не твой день.
– Как скажите, – обиженно шмыгнул носом боец.
И тут же подключился Арутюнян:
– Товарищ капитан, подполковник на проводе.
– Потом! Нет меня, Жора, нет меня. Я же сказал!
– Но это же подполковник!
28
ШИВЦОВ
18,51. Пятница