Дефолт совести
Шрифт:
– Прочитал?
– Любопытно. Хочешь, я попытаюсь по своим каналам разузнать о дальнейших публикациях? Сдаётся мне, что их будет не две, а больше.
– И пусть себе пишут. Лишь бы нас не дрочили, – грубо высказался Беркутов. И без всякого перехода продолжил: – Послушай, Виталий, тут такое дело... – Тыльной стороной ладоней, словно только что проснувшийся младенец, он потёр глаза. – Я даже не знаю, чего от тебя хотят. Словом, тебя вызывают в администрацию президента. Ты слышал, звонил Крутов? Так он и до этого звонил ещё дважды. Но я так толком
– Кого вызывают? Что стряслось? – недоверчиво спросил Волин, который сразу уловил, что шеф чего-то недоговаривает.
– Ну, вернее, вызывали меня, но на двенадцать я уже назначил заседание Межведомственной координационной комиссии по борьбе с коррупцией. Поэтому придётся идти тебе.
– Нет уж! Если уж вы не поняли, чего там стряслось в Кремле, то мне и подавно не понять! – не скрывая своего раздражения, повысил голос Волин. – Отправьте туда лучше кого-нибудь из своих замов. Что, у вас замов мало?
Ему действительно жутко не хотелось идти на аудиенцию к «серому кардиналу» Кремля.
– Всё в том же дело. Будто сам не догадываешься! – неожиданно взвился Беркутов. – В серийных убийствах банкиров! Всполошились все вокруг! Особенно бывшие премьеры, министры, их замы, помы. Короче говоря, все «герои» дефолта. Дошло до того, что кое-кто из них явился в Кремль с жалобами и требованиями. Если, мол, мы не можем найти убийц, то хотя бы должны предотвратить аналогичные преступления в будущем. Мол, если мы в ближайшее время не раскроем эти дела, то следующими жертвами могут стать они. Короче, защиты просят...
– Кто конкретно явился? И какой защиты просят? – недоумённо пожал плечами Волин.
– Да вот Крутов говорит, что от их честной братии пришёл сам «киндер-сюрприз», бывший премьер, тьфу ты, запамятовал фамилию! Видишь, склероз наступает по всему фронту.
– Половинников, что ли? Точно, верный кандидат в покойники.
– Ну да, он самый. Не в смысле «кандидат», конечно. А в смысле, что он приходил. Потом звонками доставал бывший директор нацбанка, этот хер с бородкой. Сейчас он опять ведает финансами, в «Факеле», если память не изменяет.
– Дальше? – заёрзал в кресле Волин, предчувствуя новые для себя проблемы. – Если боятся, значит, есть за что. Пускай удваивают, утраивают себе охрану. Мы при чём?
– А то, что все эти особы ,так сказать, особо приближённые к «семье» Уралова. Сейчас они трясутся от страха, опасаясь, что с ними может произойти то же самое, что с Туровым. Кстати, Виталий, ты, случаем, ничего не слышал о пресловутом расстрельном списке? Тогда, сразу после дефолта, говорят, его ещё Гайдамак собственноручно составлял. Но никто толком его не видел. Или не хочет признаться в том, что видел. И что он, например, в списке под первым номером.
– Ты о ком? – с нескрываемым любопытством попытался уточнить Волин.
– Это я так. Фигурально. А вспомнил к тому, что, может, поспрашиваешь знающих людей?
– Ага, щас! Гайдамак только и ждёт нашего допроса! – В этот
– Так ты что, серьёзно о списке ничего не слышал? – хитро взглянув в глаза Волину, вернулся к теме Беркутов. Но не получив ответа, добавил: – Тогда заканчиваем демагогией заниматься и лясы точить! Звони немедленно в Кремль и разбирайся там, что да как!
– Вы меня, конечно, извините, товарищ генеральный, но никуда я не отправлюсь! – Волин едва сдерживался, чтобы не выругаться последними словами. – У меня тоже на сегодня назначен следственный эксперимент с теми двумя подследственными шофёрами. И потом, простите, мне некогда подтирать задницы проворовавшимся чинушам, кем бы они в прошлом ни были!
– Что значит – не пойдёшь?! Что значит – подтирать задницы?! – выпучив от удивления невыразительно-блёклые голубые глаза, заорал Беркутов. – Ты соображаешь, что ты несёшь?!
– Я-то соображаю, а вот некоторые!.. – в свою очередь повысив голос, ответил Волин, но тут же осёкся. Сработала профессиональная выдержка бывшего чекиста, и собравшись, уже спокойным тоном продолжил: – На самом деле, Валерий, надо заканчивать эту игру, будто мы ничего не видим и ничего не знаем. Мы всё-таки прокуратура, а не фирма по доставке обедов на дом. Должен всему быть предел. Мы, в конце концов, блюстители закона и законности. Ведь, по правде говоря, не Крутов нас должен вызывать в Кремль, а мы – Крутова! Нельзя же бесконечно быть на побегушках у этих кукловодов!
– Ты прав, конечно! Но... – Беркутов, тоже неожиданно охладив свой пыл, задумчиво уставился в потолок. – Вот построим правовое государство, тогда другое дело! Ну прошу тебя, Виталий, не в службу, а в дружбу – сходи ты к Крутову, а... – Генпрокурор умоляющим взглядом посмотрел на Волина.
– Опять сказка про белого бычка, – в отчаянии махнул рукой Волин и поднялся с места. – Ладно, сбегаю, благо недалеко. Но учти, это в последний раз.
– Не зарекайся, Виталий! – На лице генпрокурора отразилась горькая ухмылка.
Волин уже был почти на пороге начальственного кабинета, когда в комнате вдруг раздалась приглушённая трель аппарата правительственной связи. Генерал невольно остановился, интуитивно почувствовав, что сейчас ситуация может измениться.
– Беркутов у аппарата! Да, я всё понял, Илья Ильич. Спасибо! Всего доброго!
Повесив трубку, генпрокурор неожиданно расплылся в довольной улыбке:
– На этот раз нас с тобой пронесло!..
– В каком смысле пронесло? – не удержался от смеха Волин.