Дефолт совести
Шрифт:
– Что-то раньше тебя это не волновало, дорогой. Что случилось?
Озираясь, как затравленный зверь, Осинин выпалил:
– На меня готовится покушение. Могут убить. Или отравить...
Жена как стояла, так и плюхнулась на стул. Её халат распахнулся, открыв некогда зазывные места.
– Опять за своё?
Она живо вспомнила о давнем покушении, когда по окнам их прежней квартиры палили из снайперской винтовки. Как потом оба долго тряслись, обивали пороги милиции с требованием гарантировать безопасность.
– Ты думаешь, опять
– Дура ты, дурой и помрёшь! – заорал на неё Котик. – Какие ещё «те люди»? Если бы я знал, те или не те...
Всплеснув руками, жена запричитала на все лады:
– А ты не бойся. Сейчас не девяносто восьмой год. Так просто даже не укусят, а ты сразу – «убьют или отравят». Пусть только попробуют! Ты же, Котик, теперь в их команде. Голубыми факелами заведуешь как-никак...
– Так Туров тоже заведовал не свечным заводиком, в нацбанке реально был чуть ли не первым лицом. И то мужика убили.
– Тогда, Котик, иди в Кремль. К своим друзьям, Крутову, Смирнову... Да что я тебя учу. Будто сам не знаешь, кому надо в ножки кинуться.
– Ну и дура же ты! – второй раз за утро обозвал жену Осинин. – Что они могут сказать, когда сами, похоже, в полной трясучке?! У всех рыльце в пуху. Скажут, сам, мол, выкручивайся! Им легко так говорить. До них не добраться.
– Как это – «сам выкручивайся»?! Ты ж тогда за всех отдувался. А нервы сейчас треплешь больше всех! Унёс бы больше – не было бы сейчас проблем и всяких там фобий. Спал бы теперь себе спокойно...
«Вот она, железная бабская логика!» – с грустью подумал Осинин, но вслух в третий раз за утро сказал:
– Заткнись, дурила, я никогда не был вором!
– Нет, конечно, вором ты не был! Куда тебе?! – возвращая в холодильник нетронутую еду, язвительно ответила жена. – Ты был просто мелким воришкой! Только дураки вроде тебя копят копейки, а умные миллиарды делают! С ума сойти можно. Бог дал ему возможность хоть на минуточку стать Ротшильдом, а он такой момент прозевал.
– Зачем душу терзаешь?! Я же тебе русским языком говорю, что не сегодня-завтра меня могут убить! – истерично заорал Осинин и неожиданно заплакал.
– Господи, ну кому ты нужен, чтобы тебя убивать?! Туров – дело другое! Он ещё при твоём правлении хорошо разжился. Да и потом зря времени не терял. Сам же не так давно говорил.
– Идиотка! Заткнёшься ты когда-нибудь или нет?! Лучше бы кипятка добавила в таз! – в новом приливе гнева закричал Осинин и тут же почувствовал, как бешено запульсировало в висках.
«А может, и вправду я зря так дёргаюсь? – попытался приглушить в себе страх бывший банкир. – В конце концов, в махинациях с ГКО участвовали не только я с Туровым. Там шуровал вовсю и Мотя Веселов – финансовый министр, и агнец божий – сам премьер Половинников... Проще вспомнить, кто не грел руки на ГКО. Почти все тогдашнее правительство было в деле. Большинство из них и сегодня на коне! Не станут же своего заказывать?!» Лихорадочно размышляя, Осинин панически боялся признаться себе в том, что опасается
Словно читая мысли мужа, супруга вдруг заявила:
– Я знаю, что надо делать. Тебе нужно срочно собрать манатки и слетать в Киев! Кто, как не Степан Викторович, может дать тебе дельный совет?! Он единственный человек, которому можно полностью довериться. Женское сердце не обманешь. Он действительно твой благодетель... Ну а если и он даст от ворот поворот – прямо оттуда, дорогой, отправляйся в Австрию. Приведёшь наш домик в порядок, может, даже съездишь подлечить нервишки куда-нибудь в горы. А там и я подъеду.
Пропустив мимо ушей последние фразы из тирады супруги, Константин Дмитриевич задумался. В её словах есть здравая мысль. Осинин хорошо знал, что Степан Викторович Белолицев всегда умел виртуозно косить под своего парня и косноязычного простачка. На самом деле бывший премьер, некогда отец родной для тогда ещё молодого Котика, ничего и никогда не делал себе во вред. Он являл собой удивительный симбиоз энергичного «красного» директора, способного крутым матерным словом решать все проблемы, и одновременно хитрожопого менеджера, обладающего удивительным чутьём находить деньги даже там, где их, казалось бы, не должно быть по определению.
Именно эти качества позволяли Белолицеву оставаться на плаву и пользоваться авторитетом среди властьпредержащих персон и нуворишей обновлённой России, даже когда его сослали на посольство. Но не просто послом, а «смотрящим» за газовой трубой в Европу. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
Надо срочно лететь в Киев! Вмиг забыв о гипертоническом кризе, он зашлёпал босыми ногами в спальню. Собираться в дорогу.
Уже на следующее утро, а точнее, с восьми утра Осинин «дежурил» в приёмной Степана Белолицева, который по обыкновению запаздывал.
– Может, ещё чашечку кофе? Степан Викторович обещал скоро прибыть, – извиняющимся тоном обратилась к сидящему на диване бородатому московскому гостю миловидная секретарша. При этом она явно намеренно низко нагнулась над столом, чтобы тот по достоинству мог оценить великолепие её упрятанного под блузку тела.
– Не беспокойтесь, – натянуто улыбнулся Осинин.
Лишь где-то часам к одиннадцати в приёмной наконец появился Степан Викторович.
Белолицев не мог сдержать удивления:
– Сам Осинин! Да ещё в таком виде? Ты когда в последний раз бороду расчёсывал?
– Так я прямо с самолёта, и к вам...
– Велико счастье. Пожаловал. Ну, проходи, если явился.
Когда гость вкратце, перескакивая с одного на другое, изложил причины своего приезда, Степан Викторович ещё долго осмысливал то, что услышал.
– Всё ясно. Но ко мне ты что притопал?! Я что, комиссар Мегре или мать Тереза?! Мне здесь и без тебя проблем хватает! – Белолицев резко провёл ладонью по шее. – Самому впору удавиться.