Дефолт совести
Шрифт:
– Да на тебе лица нет. Ну-ка быстро прими стопочку да закуси. Иначе с таким доходягой разговора не будет.
– А ты? – спросил Волин.
– Ты же знаешь, что я давно не пью. Но ради тебя пригублю. – Он налил себе немного «Столичной» и жестом показал: давай, старик, вздрогнем. – Ну, докладывай. Что с тобой?
– Не со мной, а со всей нашей свихнувшейся родиной! – Волин сам налил себе ещё рюмку до краев. – Скажи, Леонид мудрый, придёт когда-нибудь конец этому бл...ву?
– Да говори толком, без риторики и глобальных
– Собственно, я к тебе за помощью. С большой дружеской просьбой. Но только это строго между нами, лады?
– Я весь внимание, Виталий.
Мацкевич мог позволить себе обращаться к гостю без отчества, поскольку тот был, во-первых, лет на десять младше, а во-вторых, как и многие, когда-то ходил у него в учениках, ещё будучи старлеем.
– Ты, конечно, в курсе... Словом, не успел я заступить на должность, как сразу посыпались все эти беды... Хоть в петлю лезь... Эти проклятые заказные убийства...Так если б одно!.. А то целая серия, словно новый Чикатило. Вот только сегодня в Вильнюсе ещё одного нашего банкирчика отправили к праотцам...
– Знаю, читал в Интернете. Красиво сработали, ничего не скажешь, профессионально, – помрачнев, ответил Мацкевич. – Ну, а чем же я тебе могу помочь? Я как бы теперь не у дел... И вообще. Я что-то не понимаю. При чём ты и убийства банкиров? Ты же занимаешься отмыванием денег, досье Турова, Зоммера... Ну-ка давай подробнее, как с чистого листа.
– Да разве чекист бывает не у дел? Тем более такой битый-перебитый мозгодум, как ты. Меня интересует твоё личное мнение по поводу всех этих нашумевших событий.
– Излагай, – вновь повторил Леонид Сергеевич и приготовился слушать.
Волин довольно в крутых выражениях поведал полковнику, с чем пожаловал. По ходу его рассказа и без того немаленькие глаза Мацкевича всё более и более округлялись. Прекрасно сознавая, что начальник следственного управления прокураты как бы ответственен за всё, что проходит по его ведомству, в голове Мацкевича не укладывалось, при чём тут расследование заказных убийств.
– Да, Виталий, тебе не позавидуешь, – после всего услышанного сочувственно произнёс Леонид Сергеевич и даже похлопал приятеля по плечу. – Что ты от меня ждёшь? Чтобы я распутал клубок, где всё так запутано и переплетено? Это нереально, старик.
– Прошу тебя. Давай попробуем. Начнём с главного.
– С главного, говоришь? – задумчиво пробурчал себе под нос Мацкевич. – Я тут как раз небольшой отчётец крапал для моего работодателя. Сам понимаешь, у меня на это свой заказчик. Получается, что мы как бы конкурирующие организации.
При всей своей мыслительной коме, в которой находился Волин, он уловил юмор приятеля и даже отреагировал:
– Ваша живопырка и прокуратура конкуренты? Ты же понимаешь, что это смешно.
– А я и смеюсь, правда, внутренним смехом. Чтобы не ранить твоё самолюбие, Виталий. Но так или иначе, тебе полезно было бы послушать,
– Ты это серьёзно? Ночь на дворе.
– Для кого ночь, а для кого лучшее время суток. Ты же знаешь про деление человечества на сов и жаворонков. Это тот самый случай. Подожди здесь, выпей ещё рюмочку, а я позвоню.
Мацкевич вернулся через три минуты.
– Вот видишь, как хорошо, когда хоть один человек за столом трезвенник, – при этом он хитро подмигнул воспрянувшему Волину. – Едем, Валентиныч. В такой час я тебя по Кольцевой дороге за полчаса доставлю. Ты даже протрезветь не успеешь.
– А я и не пьян, чтобы трезветь, – обиделся Волин. – Тоже мне, полбутылки выставил и думает, что кто-то может от двух соточек опьянеть...
Уже входя в лифт, Мацкевич, видно думая о чем-то своём, совсем не к месту спросил:
– Что ж ты, Виталий, зажилил банкет по случаю присвоения генеральского звания? Негоже так! Генеральскую звёздочку всегда в шампанском с коньяком обмывать полагается...– Так звание-то не наше, а прокурорское... Да и времена уже не те... – тяжело вздохнув, ответил прокурор. Он догадался, что Мацкевич все ещё тоскует по прежней службе, и поспешил замять тему.
Москва. Частное расследование
Похмельные колокола били в голове Багрянского с удивительно ритмичной настойчивостью. И только прислушавшись в полудрёме к этим отвратительным, раздражающим звукам, он понял, что на самом деле в квартире беспрерывно звонит телефон.
– Кому я понадобился на ночь глядя? – промычал он в трубку измученно.
– Простите, Лев Владимирович, это приёмная журнала «Экономист». Вас срочно хочет слышать Олег Олегович.
С этим возвращённым практически из небытия изданием Багрянский начал сотрудничать примерно пять месяцев назад за солидные гонорары, которые по старой памяти платил ему редактор Кулишов.
– Не темни, девочка. Наверняка соскучилась по мне, а прикрываешься именем босса, – едва ворочая языком и ощущая неприятный кисловато-горький привкус вечернего застолья во рту, сказал Лев.
– Даже очень, – не растерявшись, ответила девица. – Но шеф на этот раз, видимо, соскучился больше.
– Ладно, скажи, что буду...
Стоило ему оказаться на улице, как невольно захотелось пройтись. Но не просто так, а давно любимым маршрутом. Сначала через Маяковку, поздороваться с памятником, точно так, как почти сорок лет назад, когда здесь собирались не сумасшедшие демонстранты, а толпы любителей поэзии, влюблённые и жаждущие попасть на модный спектакль в «Современник»... Дальше, через жёлтые от опавших листьев Патриаршие, которые не торопились убирать дворники. Наверное, им, как и Багрянскому, было дорого это бесплатное убранство прудов.