Дефолт совести

Смоленский Александр

Истерика прекратилась столь же внезапно, как и началась.

– При чём тут вы, Павлуша Васильевич?! Беда в том, что, излечивая других, я сама неизлечимо больна. Несу людям добро, а во мне самой сидит зло. – Всхлипнув, Лилия вытерла глаза махровым полотенцем.

– Я ничего не понимаю, о чём вы говорите?

Павел действительно не понимал, что произошло: почему эта обольстительная, уверенная в себе, волевая и сильная женщина, сумевшая без особого труда выкрасть его из Страсбурга, стала вдруг такой беззащитной и несчастной?

– Вам и

не надо понимать. Пока, по крайней мере. Однако пора бежать. – По дороге Лилия остановилась. – Да. Вот ещё что. Договоримся, как вам действовать на аудиенции с Блейком.

– Ну и как прикажете действовать?

– Вы должны соглашаться на любые условия Блейка. Во-первых, это нужно больному. Во-вторых, мне, потому что вы будете рядом. А в-третьих, вам самому. Наконец, ваша установка станет реальностью. Словом, это единственный разумный выход из создавшейся ситуации.

Доводы Лилии Гордон были более чем разумны.

...Было около десяти часов утра, когда в комнату Павла тихо постучали.

Открыв дверь, он обнаружил за ней пожилого мужчину во фраке. «Во дают янки, – усмехнулся про себя Фролов, – раннее утро, а тут уже ходят во фраках».

– Мистер Блейк ждет вас, сэр, – бесстрашным голосом произнёс он. – Я вас провожу.

Корсар принял учёного в своём кабинете. Он тоже был в тёмно-сером смокинге. Блейк просто не мог позволить себе предстать перед представителем ненавистной ему державы в жалком и немощном виде. И это вопреки тому, что с раннего утра Корсар был в отвратительном расположении духа. Могущественного старика не покидало ужасающее ощущение близости космического мрака и холода.

За небольшим столиком сбоку сидела Лилия, рядом с ней красивый мужчина внушительного телосложения. «Наверное, это и есть мой похититель Гудвин», – резонно предположил Фролов. Уязвлённый таким подчеркнуто высокомерным приёмом, Павел мгновенно закипел. В нём вновь заговорила обида и за то, что с ним обошлись как с диким зверем, которого сначала ловят, а затем, усыпив, привозят в зоопарк.

– Ну, и чего тебе надобно, старче? – небрежно бросил он Блейку на русском.

Павел заметил, как в этот момент побледнела Лилия, а её сосед невольно сжал кулаки.

– Молодой человек, в вашем медвежьем крае разве не учат элементарной вежливости? Могли хотя бы поздороваться и представиться, как это принято в нормальном обществе, – язвительно парировал Блейк тоже на русском.

Жуткий акцент Корсара подействовал на Фролова, как красная тряпка на быка.

– А вас, сэр, разве папа с мамой не учили, как надо встречать гостей? Они, как я понимаю, тоже жили в России? Кстати, я к вам в гости не напрашивался...

Павла душила нестерпимая злоба: какое имеет право этот старый маразматик, будь он хоть трижды миллиардер, унижать его родину? Фролов начисто забыл обо всех предостережениях Лилии.

– Господин Фролов, у меня уже нет времени не только на праздные препирательства, но и на саму жизнь. Поэтому я сделаю вам единственное конкретное предложение. Скажите прямо,

что вам нужно, чтобы в кратчайшие сроки запустить эту вашу выдающуюся установку?

– Да пошёл ты!.. – рявкнул Павел, собираясь уйти.

– Павел, я ведь вас просила! – вскочила Лилия. – Что вы себе позволяете? Перед вами больной человек, и к тому же намного вас старше.

– А чего он? – как обиженный пацан, буркнул Фролов. – Я ухожу.

Уйти ему не дал Гудвин, мёртвой хваткой схватив учёного за руку.

– И ты пошёл! – крикнул Павел в лицо атлету, а свободной рукой ударил его по рёбрам. Но в ответ незамедлительно получил сильнейший апперкот. Такой удар мог свалить даже Тайсона, но сибиряк устоял. В следующее мгновение, чуть отклонив корпус влево, он со всей силы обрушил на челюсть Гудвина всю мощь богатырского кулака. Шеф службы безопасности отлетел куда-то под дверь.

– Браво, браво, молодой человек! – Старик даже захлопал в ладоши. – Доктор Гордон, вы уверены, что привезли учёного мужа, а не хулигана?

Блейк оживился, с него разом слетела напускная спесь. Он и вправду испытал злорадное наслаждение, впервые увидев Гудвина поверженным.

Фролов никак не реагировал, поскольку ему что-то нашёптывала Лилия.

– Ты понимаешь, что нажил себе врага?! Гудвин никогда не простит. – Лилия была явно встревожена создавшейся ситуацией.

– Не волнуйся, дорогая, я этого парня не убью. Он мне тоже понравился. – Гудвин поднялся с пола. – Если он даст мне обещание, что сразится со мной в честном боксёрском поединке.

– Ну да, будет для тебя такой милой, симпатичной, крупной грушей, – иронически заметила докторша.

– Хватит дурака валять, – неожиданно зловеще прошипел Блейк, и в его правой руке сверкнул никелированный кольт. – Мне ничего не стоило бы стереть вас с лица земли, как в своё время мы стёрли Югославию или ваш СССР. Но я не сделаю этого, потому что...

– Потому что я должен вас вылечить! – в азарте перебил магната Павел.

– А вот и неправда. Точнее, не вся правда. Да, я очень хочу жить. Но оставлю вас в живых по одной простой причине, мой мальчик. Вы мне нравитесь. Я изучал ваше досье. Вы упорный, честолюбивый и талантливый. Я даже желал, чтобы мой сын был хоть чем-то похож на вас. – Блейк небрежно бросил пистолет на стол. – Кстати, идея сразиться двум медведям – русскому полярному и американскому гризли – мне нравится. И я её финансирую...

Блейк смущённо запнулся. Уж что-что, а эта акция не нуждалась ни в чьём финансировании. Мужчины, в конце концов, могли подраться за женщину. А то, что Лилия и этот русский... В том, что Гудвин уже сделал докторшу своей любовницей, Блейк не усомнился ни на минуту. Иначе зачем бы он потащил её в Европу? Чтобы потом тайно выкрасть этого Фролова?

– Не могли бы вы нас оставить с гостем на пару минут? – обратился он к врачу и охраннику.

Когда Блейк и Фролов остались тет-а-тет, старик вдруг резко утратил грозные интонации и с улыбкой обратился к гостю: