Дефолт совести
Шрифт:
Левой рукой он нажал на красную кнопочку. Буквально через минуту в палату вбежала медсестра. Она смущённо улыбалась, словно ребёнок, который только что нашалил.
– Сестричка, поправь-ка мне подушки, – попросил Павел, думая о том, как обмануть всевидящее око камеры наблюдения.
Машенька с готовностью выполнила его просьбу. Но когда девушка склонилась, Павел сильно обхватил её за талию и прижал к себе. Машенька охотно поддалась. Он ощутил волнующее прикосновение упругой девичьей груди и трепетного молодого тела.
– Машенька, милая, – прошептал
Девушка чуть отстранилась и с удивлением посмотрела на мужчину, стиснувшего её в своих объятиях. Тот, многозначительно закатив кверху глаза, указал на камеру. Медсестра быстро сообразила, что к чему, и снова с готовностью прильнула к небритой щеке Павла, прошептав:
– Дайте подумать. Но без Аристарховича нам не обойтись...
– Ты что, с ума сошла? Он же нас сразу выдаст.
– Нет, он мужик что надо. А потом скажет, что ничего не знал... Но где мы вас разместим? Ко мне нельзя... Нас там четверо в однокомнатной квартире...
– Вы что там, целуетесь? – неожиданно подал голос Зоммер.
– А твоё какое дело?! – грубо ответил Павел и тут же, нежно укусив Машеньку за мочку уха, прошептал:
– Придумай что-нибудь, умоляю, иначе беда.
Примерно через полчаса в коридоре раздался зычный и повелительный голос врача:
– Этих двоих из шестой срочно отправить на повторный рентген! Будут рыпаться – вколите им транквилизаторы!
Не прошло и пяти минут, как двое санитаров катили их на каталках к лифту. Машенька, кутаясь в кроличью шубейку, ждала внизу, возле кареты «скорой помощи». Рядом с ней, дергаясь и нервничая, топтался пожилой мужчина в синем китайском пуховике и меховой ушанке.
– Грузите больных осторожнее! – прикрикнула на санитаров Машенька.
Когда, наконец, оба беглеца оказались в салоне машины, медсестра быстро протянула водителю записку и купюру в сто долларов.
– Дядя Вася, гони к Дмитровскому шоссе! В записке адрес. – И уже обращаясь к Фролову, добавила: – Я с вами не могу, могут заподозрить.
«Вот уж поистине русская баба! – восхищённо подумал Павел. – И коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт».
Медсестра устроила всё в лучшем виде. Договорившись с подружкой, она спрятала Павла и Курта в её подмосковном «поместье», которое осталось в наследство от родителей. «Поместье» представляло собой разваливающийся, трухлявый деревянный домишко, в котором вот уже лет десять никто не обитал. Но в этом старом доме им было уютно и тепло, а главное, безопасно.
Машенька тем временем умудрилась незаметно перетаскать из больницы вещи и документы беглецов. Хотя обоим было понятно, что пока они вряд ли им понадобятся. Заполучив свой мобильный телефон, Павел смог, наконец, связаться с Лилией и поведать обо всём, что с ним приключилось. Но даже от любимой женщины скрыл, где он сейчас находится. Чёрт его знает, может, и Лилия играет за команду их преследователей!
Время
Когда примерно через неделю Зоммер полностью оклемался и до него наконец дошло, что пропал кейс, адвокат стал материться как сапожник и рвать на голове волосы. Единственное, что несколько успокаивало обоих, – что следователи по-прежнему, как на работу, приходили в больницу в надежде всё-таки отыскать следы сокровищ Зоммера. Но не мог же кейс сквозь землю провалиться?
Пора, наконец, вылезать из этой деревенской норы.
Как-то утром Курт извлёк мобильный телефон и добросовестно выписал на листке телефоны Духона, Турова и Полётовой. Увидев это, Павел сделал несколько наводящих звонков, после чего добавил к телефонам на листке номер Льва Багрянского, чьё имя мало что говорило его доверителю.
Говоря по правде, Фролов не надеялся на успех. Какникак прошло восемь лет с момента их встречи. Вспомнит ли? Жив ли? Первым, наудачу, он набрал номер именно Багрянского. После долгих гудков в трубке наконец раздался недовольный голос.
Москва. Мимолётное счастье бомжа
Бывший токарь бывшего номерного завода, а ныне авторитетный бомж со стажем Колька Зюзин с утра находился в привычном для себя состоянии. У него «горели трубы». Он уже всерьёз стал побаиваться, что вот-вот перегорят. Благо голова, несмотря на тяжелейшее похмелье, работала все ещё неплохо.
В свои без малого пятьдесят лет, облысевший, заросший седой щетиной, с синюшными подглазинами и беззубым ртом, Зюзин выглядел глубоким стариком, однако это его не смущало и не унижало. Случилось так случилось. Страна на глазах развалилась. Оборонка развалилась. Стыдно сетовать на внешний вид.
Присев на скрипучую, провалившуюся раскладушку, Зюзин тоскливо оглядел своё логово. Котельная в подвале жилого дома, где некогда Колька имел квартиру, служила теперь ему уютным и вполне надёжным пристанищем. За металлической дверью бомж чувствовал себя защищённым от внешних невзгод. Даже в лютые морозы здесь было тепло и сухо благодаря трубам теплоцентрали, проложенным вдоль стен. В котельной были даже «служебный» туалет с разбитым, рыжим от времени унитазом и рукомойником.
Местный участковый лейтенант Сорокин, перебравшийся в столицу из города невест Иваново, закрывал глаза на то, что Колька вместе со своим другом – бывшим напарником по цеху по кличке Михей незаконно занимает подвальное помещение. Оба никогда не дебоширили и не досаждали соседям. Напротив, Колька с готовностью помогал жильцам в ликвидации мелких сантехнических аварий и неполадок. Его руки ещё что-то помнили из прошлой жизни, за что Зюзин получил прозвище Левша. Так что все складывалось неплохо, если бы не постоянно «горящие трубы».