Дар
Шрифт:
— Не знаю, доченька, я его не видела. Хотя сердцем чувствую, что он тут уже несколько лет. И от этого ещё горше. Мы б с ним обязательно здесь встретились, если б он был мне дан по судьбе, — горестно покачала головой Арина. — Запомни, любимая: нет здесь худшей доли, чем у раскаявшейся ведьмы! Горько, горько… — закапали у неё слёзы.
— Мамочка! Я тебя так люблю! И очень сожалею, что ничем не могу помочь, — прошептала Арония, у которой тоже навернулись слёзы на глаза. Она уже видела, что стрелки на ходиках неумолимо отсчитывают последние минуты их свидания. — Спасибо тебе, что ты подарила мне жизнь! Потеря свою. Спасибо за помощь. И за дар, который ты мне вернула! Надеюсь, с ним я выстою против зла. И, надеюсь, не подведу тебя!
—
Тут в комнате вновь появилась Фаина всё в том же виде греческой богини.
— Обо всём успели поговорить? — строго сказала она.
— Да разве же… — начала Арина и тут же спохватилась: — Я о таком и не смела мечтать, Хранительница! Благодарю тебя за этот дар! Я твоя должница!
— Вот как? Да на тебе, Арина, этих долгов — как на собаке блох! — махнула рукой Фаина. — Скажи спасибо Полине Степановне! Не могла я отказать твоей милейшей свекрови! Да и доченьке твоей надо было помочь. Она — не в тебя. И потом, Арина — это я тебе должна. Помнишь ту драку с оборотнями в Гишпании?
— Уже нет, — грустно усмехнулась та. — Наверное, какая-то мелочь.
— Вот и хорошо! Главное что мы с тобой теперь квиты. Знаешь, я теперь старательно раздаю все свои долги. Зарабатываю себе венец святости! — усмехнулась Фаина.
— Желаю тебе в этом успехов, Фаина, — наклонив голову, серьёзно проговорила Арина.
А Арония во все глаза смотрела на мать. Ведь они с ней больше никогда не увидятся. Ей хотелось запомнить каждую чёрточку её лица.
— Всё, ваше время кончилось! Прощайтесь, мои дорогие, — приказала Фаина.
— Арония, доченька! — поспешно проговорила Арина. — Будь счастлива!
— Прощай, любимая мамочка! — сквозь слёзы ответила Арония. — Буду всегда с благодарностью помнить тебя!
— Асмодина-Аралия-Арина! Одна из владеющих силой, живущая в мире теней, я вновь закрываю твои уста печатью молчания! — громовым голосом объявила Фаина.
И Арина тут же растаяла в воздухе. Лишь волна холода прошла по комнате.
Арония всхлипнула, утирая слёзы.
— Вот как? — обернулась Фаина к ней. — Ты у нас теперь Арония? Сильное имя.
— Да. Меня теперь зовут Асмодина-Аралия-Арина — Арония, — гордо улыбнувшись сквозь слёзы, ответила та.
— Фу ты, ну ты! — усмехнулась Фаина. — Запомни — твоё полное имя никто не должен знать. Кроме меня, Хранительницы клана. Не называй его никому. И, надеюсь, что у Клана Владеющих Силой к тебе не возникнут претензий?
— Постараюсь не причинять вам беспокойства, — вздохнув и утирая рукавом слёзы, пообещала Арония. Что-то она сегодня много обещает. Выполнить бы. — И спасибо вам за помощь, о, Хранительница клана Фаимгия-Фамия-Фаиэла-Фасия-Фадина-Фания-Фаина, — заключила она. К её удивлению, полное имя Хранительницы легко впечаталось в её память.
— Да пожалуйста! Это ж моя работа, — улыбнулась та в ответ.
Арония улыбнулась в ответ. Всё же хорошо, что Фаина не так с ней строга, как с мамой.
— Что там наша Полина Степановна? Выспалась уже? Надо бы ей семян цветов собрать, — буднично проговорила Фаина Петровна. — Пойдём к ней в кухоньку.
Теперь это уже снова была седенькая старушка-учительница в пуховом платке на плечах.
Часть 2
Арония
Глава 1
Шильце
«Что бы это значило? — думал Михалап, сидя в своём любимом и уютном пыльном углу на чердаке. — Ларка дома, а Евдокия не является. Не заболела ль она? Да и хоть бы совсем окочурилась, не заплакал бы. Шельма она ещё та — держи с ей ухо востро. А денежка уж тю-тю — у него в сундучке, не получит она её обратно. Да и Ларка целее будет, если злокозненная Явдоха сгинула. Привык я к ей, что ли? — Озадаченно почесал
Но вскоре Михалапу надоело заниматься самоедством, сидя на чердаке. И он и решил:
«Надо б навестить эту самую Ларку. Глянуть — чегой-то она так осмелела? Домой заявилась. Да и шугануть её маненько, пока Явдохи нет. Чтоб уж вовсе отсель сбежала в свою общагу и боле в Акимову хату не возверталась. Глядишь — и овцы б целы, и деньга при мне. Не моя ж вина, что пигалица убёгла? Пущай и дале там живёт. Целей будет. — И тут Михалап, вдруг спохватившись, хлопнул себя по лбу. Звук был ещё тот — как деревом об дерево стуканули. — Чего ж я сразу-то не скумекал? Я ж сам взять могу эту Ларкину каплю и Явдохе её предъявлю. Мол — вот она, бери силу, и дела кончены. Чтоб она уж боле к ней не совалась и в вену не вгрызалась. Так я и рублевик отработаю, и её в Акимову хату безобразить боле не пущу.
Где там мои струменты?» — решительно поднялся Михалап.
Он пошарил в темноте за балкой и достал оттуда старенький заплатанный мешок — его ещё бабка Апраксия сшила, а дырки на нём он самолично латал. Эти — как Михалап их называл — «струменты» он завсегда с пользой применял. Если, к примеру, хозяин жилья был ловок, степенен и хозяйственен и домовому был по нраву, то он всё в его дому аккуратно ремонтировал в свободное время — которого у него завались. Например — если где-то поломка или доска от гвоздя отстала. Тут он её и подладит. Хорошему человеку и помочь не в падлу — как говорили лагерные зэки. А если шелупонь какая — как эти московиты, к примеру — то не грех им и навредить слегка. Тут тоже струменты пригождаются. Проводку, там, сверлом спортить, потолок топориком обрушить, или крышу зубилом прохудить. В общем — очень полезный был у него мешочек. В ём — и топорик ладный есть, и долото старинное, и ножницы ещё дедовы, и ещё много чего всякого нужного в хозяйстве. Есть и вострое шильце, которым Михалап сегодня собрался уколоть эту самую Ларку-свиристёлку. Куда-нить в лопатку или, там, в ягодицу, когда она спиной во сне повернётся. Или уж куда получится. Та и не поймёт вовсе — чо да почему? Подумает — комар её куснул аль блоха цапанула. Капельку крови эту он тут же в чарочку стеклянную капнет, что у него ещё от Акима осталася.
«Вот она и чарочка», — приготовил он стеклянный стаканчик, сунув его в карман.
Как все домовые Михалап был основательным мужичком — готовился к делу, как следует. Надел на себя ватные штаны, кухайку Акимову, его же малахай заячий, и, закинув на плечо бабкин мешочек, хорошенько потопал ногами, уминая Акимовы кирзовые сапоги. Всё путём, всё ладно — всё ж, никак на мокрое дело идёт. Не хухры-мухры.
Девушка проснулась среди ночи от странного ощущения. Будто кто-то пристально наблюдает за ней из темноты, глядя прямо в лицо. Она и раньше, до проявления дара, нечто подобное чувствовала, а теперь и подавно поняла, что это домовой. И его взгляда даже ничуть не испугалась. Поладят как-нибудь, чай, не чужие. А если это Евдокия, случаем, то и её в этот раз она встретит. Как следует. Как воин, а не беззащитная жертва. Евдокия — всего лишь кошка, а она, Арония, теперь волчица.