Дар
Шрифт:
— А хочешь, я скажу тебе, как того парня зовут, с которым ты скоро познакомишься? — прищурилась Арония. — Если угадаю, тогда поверишь мне?
— Ну? — недоверчиво сказала та.
— Ромео! — перебрав несколько карт, вдруг заявила Арония.
— Чего? Издеваешься? Ромео? Да таких и имён-то нет! — рассмеялись Таня и Анюта. — Здесь тебе не там, где знойная Италия! Шекспиром ещё назови! Ага, Гамлетом!
— Вот потом и посмотрим! — отрезала Арония и, собрав карты, бросила колоду на стол.
«Не верят! И зачем я ввязалась? — с запоздалым раскаяньем подумала она. — Но разве я могла позволить, чтобы Танька испортила себе
Но через два дня случилось невероятное.
Татьяна влетела в общагу и завопила:
— Арония! С меня торт! Я сейчас познакомилась с Ромео!
— Да не может быть! — вскочила Анюта с кровати, где читала учебник.
А Арония усмехнулась:
— Торт-то почему?
— Это она мне проспорила, — хмуро пояснила Анюта. — Я считаю — ты, Арония, ведьма, наверное. Это неспроста всё — предсказания, гадания. Я иногда тебя даже боюсь.
— Представляете? Всё как по писанному! — снимая куртку, рассказывала им Татьяна. — Еду я в маршрутке, а он рядом стоит. И смотрит, и смотрит на меня.
— Симпатичный? — спросила Анюта.
— Ну, я не рассматривала, — потупилась Татьяна. — Ну, так — черноглазый, смазливенький такой. Даже на девчонку похож — волосы до плеч. Я таких выпендрёжников не люблю. А потом на остановке он взял и вышел за мной. За руку схватил, уговаривал не уходить. Если б не его имя, я б, честно, его отшила! Хотя он и красавчик, — вздохнула она. — Ну, я же не дешёвка какая-нибудь — на улице прохожих подцеплять?
— А что ж помешало тебе отшить? — скривилась Анюта, поскольку именно она была неравнодушна к чернявым и смазливым.
— Имя! То, что он предложил мне быть его Джульеттой! Потому что он — Ромео! — всплескивала руками Татьяна. — Представляете? Я и встала пнём. Арония, ну откуда ты это знала? — обратилась она к той. И продолжила: «Ты, правда, Ромео?» — говорю ему. А он смеётся, мол, все так реагируют — правда, конечно. Говорю ему, мол, а мне подружка нагадала, что я с Ромео познакомлюсь. А он, мол — вот он я! Во, дела! У него, оказывается, мама была замужем за итальянцем. И жила там даже. А потом что-то её не устроило, она и вернулась сюда. Ромео говорит, что к отцу в Италию часто ездит. Вот так! Уже и свидание мне назначил! Быстрый такой! Честно, не верю я, что такой парень и — всерьёз ко мне. Но я, Арония, помня про твоё гадание, согласилась.
— И правильно сделала, — кивнула та. — Ты ж у нас красавица. Только не ценишь себя.
— Арония! Как ты это сделала? — воскликнула Аня, возмущённо сверля её взглядом. — Кто тебя так гадать научил?
— Моя бабушка, — скромно потупилась та.
— Видели мы твою бабушку! — недоверчиво заявила Аня. — На цыганку она ни разу не похожа! Больше — на библиотекаршу. Точно — ты ведьма!
— Не только цыганки умеют гадать, — отмахнулась Арония. И спросила: Ну что, Танюша, веришь мне теперь? Отошьёшь своих нескладных кавалеров? А то ведь горя с ними хлебнёшь.
— Посмотрим ещё, что за Ромео ты мне наворожила, ведунья, — усмехнулась та. — Давайте, что ли, торт есть?
В общем, понятное дело — подружки всем растрепали про это гадание. И с этого момента жизнь Аронии превратилась в кошмар — хоть не появляйся в общаге. Стоило туда войти, всюду бежали за ней девушки с новенькими колодами карт. Требовали, чтобы она им на суженого погадала. Приходилось. Но скоро Арония, чтобы
А вскоре в институте даже слухи пошли, что Арония — ведьма и, мол, приворотами занимается. Но от этого желающих погадать даже добавилось — ведьма так ведьма, лишь бы на судьбу раскинула.
Но вскоре Арония перебралась жить домой и личной гадалки у обитательниц общаги не стало. Арония теперь если и появлялась здесь, то украдкой и карты раскладывать категорически отказывалась — мол, некогда.
Глава 4
Плат
Семена, подаренные Фаиной, Полина Степановна посадила в комнатные горшки. И они, взойдя за несколько дней, дали буйный цвет — то ли розы, то ли рододендроны — розовые, алые, голубые и фиолетовые. От их цветения красота на окнах Акимовой хаты была такая, что люди, проходя мимо, останавливались. И вскоре они уже даже и забыли, что раньше этот дом считался нехорошим. Он выглядел просто картинкой — беленький, с синими ставнями, с добротной черепичной крышей, с яркими цветами на чисто вымытых окнах. Кто знает, может и Михалап свою лапу тоже к этой красоте приложил, доставая иногда из-за балки свой заплатанный мешок со «струментами», да подправляя Акимову хату там, где это требовалось. К тому же Полина Степановна, поливая цветы, всегда мило улыбалась, выполняя наказ чародейки. Так что это добродушное лицо в окнах тоже добавляло свой штрих в общее милое впечатление от домика.
К слову сказать, Полина Степановна тоже изменилась.
Она расцвела и стала похожа на свои цветы. Теперь никто б не назвал её старушкой. Это была сухощавая пожилая дама с седой короткой стрижкой, активная и бодрая. Особенно это стало заметно с тех пор, как Полина Степановна увлеклась бальными танцами. И стала два раза в неделю посещать репетиции в доме культуры, расположенном неподалёку, где была танцевальная студия под названием: «Кому за…». Видно, танцевальные па у неё получались неплохо, поскольку вскоре она гордо объявила Аронии, что будет вместе со своей студией гастролировать. Надо же — у бабули был талант к танцам. В Армавире, где они раньше жили, таких студий не было. Или, скорее, бабуля тогда танцами просто не интересовалась. Но Арония догадывалась, что причина такой активности, скорее всего, в цветах чародейки, которые щедро возвращали жизнерадостность и силу тому, кто за ними ухаживал.
Так что, когда девушка через несколько недель, наконец, вернулась домой, официально став Аронией Саниной, то ни дома, ни бабулю было не узнать. Как будто и они тоже получили некую путёвку в новую жизнь. Дом обрёл уют, а Полина Степановна была полна творческих планов. Даже график выступлений ей показала: хосписы, детдома, Дом Ветеранов и так далее.
Аронии теперь ездила в универ на маршрутке — очень удобный маршрут, без пересадок. Да и готовиться вечерами к занятиям в тишине своей комнаты ей теперь было гораздо комфортнее, чем в общежитии — в шуме, гаме и пустой болтовне забежавших на огонёк однокурсников и прочих товарищей. Общения ей хватало и на лекциях.