Дар ведьмы

Ахминеева Нина

В коридоре граф Смирнов задержался у неплотно прикрытой двери.

— Хотите вылететь из академии накануне выпускного?! — гневно воскликнул староста. — Что вы несете?! От стыда за вас перед нехрычем я чуть не сгорел! Охоты на ведьм давно нет! Иван Четвертый отменил собственный указ спустя двадцать лет! Что за каша у вас в головах?!

Прекратив подслушивать, Дмитрий кратчайшим путем направился в библиотеку.

«Разумный парень. Достойный наследник у главы княжеского рода Иволгина. Надеюсь, дальше этой группы информация о юной ведьме не уйдет, — размышлял он. — Впрочем,

не все ли равно? Многие студенты поделятся сведениями с отцами, и главы родов неминуемо девочкой заинтересуются. Как ни крути, а дар у ведьм уникальный. Да и не осталось их».

— Здравствуйте, Дмитрий Игоревич, — угрюмо поздоровался рыжеволосый студент с приближающимся учителем.

— Белоснежка там? — Дмитрий кивком указал на закрытую дверь.

— Красовский, чтоб его! — сердито выдохнул молодой человек и сжал кулаки.

— Из-за вашей группы у Александры могут быть неприятности. Погуляйте сорок минут, потом ступайте в аудиторию. И держите рот на замке. Ясно?

— Да, — парень насупился, переступил с ноги на ногу. — Дмитрий Игоревич, я стою здесь не просто так. Маргарита Павловна плачет. Александра ее успокаивает.

Не сказав больше ни слова, граф Смирнов уверенно вошел в библиотеку.

* * *

Я удивленно рассматривала Дмитрия. С каких это пор люди способны настолько измениться за ночь?

Нет, мой добровольный помощник внезапно не подурнел, ничего подобного. Как был красавцем, так и остался. Но будто стал чуточку старше. Может, так кажется из-за черного военного кителя, который ему очень идет? Или легкая эротичная щетина добавляет возраста? Хотя какая разница, двадцать пять ему или двадцать восемь? А вот цвет глаз… Вчера они были золотистые, а сегодня синие-синие, как небо. Разноцветными линзами балуется? Ну, как вариант. Правда, сомневаюсь, что они в этом мире вообще есть.

— Я спросил: что происходит? — Дмитрий достал из кармана белоснежный носовой платок, протянул Маргарите.

— Благодарю, — прошептала библиотекарь и прижала ткань к распухшему от слез носу.

— У Маргариты Павловны семейные проблемы, — пояснила я.

— Приводите себя в порядок, через сорок минут закончатся лекции, — бесстрастно произнес мужчина. — Вас, Александра, прошу пройти со мной. Хочу с вами серьезно поговорить, — он предупредительно распахнул дверь.

Моя нелюбовь к этой фразе растет в геометрической прогрессии. Второй раз за утро — это уже перебор.

Подбодрив улыбкой расстроенную женщину, я вышла в коридор. Без спешки, чтобы привидение успело выпорхнуть.

Рыжеволосого студента в поле зрения не наблюдалось. М-да уж, покараулил.

— Рыжов ради встречи с вами прогулял мою лекцию, — раздался невозмутимый голос Дмитрия. — Пойдемте, — и он широким шагом пошел к лестнице.

Что?!

В горле пересохло. Кое-как совладав с волнением, я последовала за излишне осведомленным преподавателем. Не глядя по сторонам, напряженно размышляла. Вскоре у меня окрепла догадка: нас с Рыжовым кто-то сдал. И тогда вырисовывается главный вопрос: что еще известно Дмитрию Игоревичу?

Минут через пять тот подошел к ничем не примечательной двери.

Открыл ее ключом, жестом предложил мне войти. Переступив порог, я сделала пару шагов и остановилась в замешательстве. Нет, смутили меня не рабочий стол у большого полукруглого окна, два кресла, журнальный столик и диван. Это как раз нормальная обстановка для кабинета. Но у дальней стены рядом с платяным шкафом стояла… кровать. Добротная такая, широкая. Еще и аккуратно застеленная стеганым покрывалом.

Для чего она здесь? Поработал — полежал с комфортом? А как студенты к этому относятся? Или он при посторонних на постели не валяется?

Я с недоумением рассматривала предмет мебели, однако в глубине души уже понимала, что Дмитрий привел меня на свою личную территорию.

— Это моя комната. Располагайтесь где вам удобнее. Предлагаю снять куртку, тут тепло.

От ледяного тона мужчины мурашки пробежали по телу.

— Спасибо. Пока воздержусь, — отказалась я расставаться с верхней одеждой. Села в кресло, сжала колени, скрестила щиколотки.

Дмитрий устроился на диване. Откинулся на спинку, положил ногу за ногу.

— Александра, скажу прямо. Меня, как профессионала, заинтересовал ваш случай. Я обсудил его с ректором, и тот дал мне поручение вам помочь. Для начала я хочу узнать, при каких обстоятельствах вы повредили свой магический источник? Как давно появилась метка ведьмы? Вас изгнали из рода из-за нее?

Капец.

Душа стремительно рванула в пятки. Испуганно пискнув, призрачная боярышня прижала ладони ко рту. С огромным трудом сохранив самообладание, я молча смотрела на безумно красивого и настолько же загадочного человека.

Дмитрий глубоко вздохнул.

— Ваша тайна перестала быть таковой, когда вы столкнулись с тремя студентами в мужской душевой. О том, что вы ведьма, уже знает вся группа воздушников. А это ни много ни мало пятьдесят человек, — произнес он будничным тоном. — И нет, рассказал не Рыжов. Говорливостью страдает его сосед по комнате — Красовский. Высокий, темноволосый — помните такого?

Еще бы не помнить! Он спрашивал у белобрысого красавчика, почему тот назвал меня Белоснежкой.

Стоп. Опять не о том думаю. Если отбросить эмоции и мыслить логически, то эти вопросы имеют рациональное объяснение. Агриппина знает о том, что мой магический источник поврежден, Дмитрий вполне мог успеть с ней пообщаться. Ну а о том, что я ведьма, уже понятно, кто разболтал. Но насколько можно доверять этому мужчине? И стоит ли это делать в принципе?

Так и не придя к определенному выводу, я промолчала.

— Не готовы со мной говорить, — заключил Дмитрий. — Александра, вы должны понимать, что оказались в очень непростой ситуации. И молчание вам только навредит. Согласен, сложно откровенничать с малознакомым человеком. Но времени на сантименты у меня нет.

Я продолжала молчать как партизан на допросе.

— Хм-м… Возможно, мне стоит пообщаться с привязанным к вам привидением? От него я точно получу ответы на все вопросы. К сожалению, процедура не из приятных. Вашей копии однозначно будет больно, — он посмотрел на зависшую в воздухе призрачную фигурку.