Дар Василисы
Шрифт:
Мир взорвался.
Тишина, казавшаяся вечной и нерушимой, разбилась вдребезги. Её оглушил хор птичьих голосов, журчание невидимого ручья, шелест листвы — звуки, которые были здесь всегда, но заглушены сильнейшей волшбой. Тёплый ветерок игриво огладил неожиданную гостью, выводя ту из странного оцепенения.
Какой же немыслимой силой должен был обладать Кощей, чтобы набросить на целый мир столь сильный морок? Мёртвая земля оказалась аккуратной каменной дорогой, а выжженная пустошь — изумрудным лугом, на котором выводили свои незамысловатые трели кузнечики. Вдали, где раньше виднелся лишь туман, теперь стояла тенистая роща.
— Каааррр — раздалось откуда-то
— Спасибо, что приглядел, — погладил своего верного слугу и товарища колдун, — А теперь лети к Яге, она расскажет куда дальше.
Ещё раз каркнув, и посмотрев на Василису с явным интересом, ворон взлетел ввысь и неведомым образом растворился в воздухе.
— Пойдём внутрь. Сейчас позову помощницу показать твои покои.
Любопытство тут же схлынуло с княжны, оставив лишь беспокойство. И ведь надо было забыть спросить у Яги кто же здесь прислуживает. Так хоть мысленно подготовилась бы к встрече с каким-нибудь скелетом. Или же Владыка мёртвых предпочитал слуг, всё ещё покрытых плотью? А может, духов, как тот домовой? Как бы то ни было, теперь уже бояться и переживать поздно.
Подойдя к массивным дверям, Василиса даже не удивилась тому, что они раскрылись сами собой. Значит, всё же духи…
— Аглая, — негромко произнёс Кощей и тут же откуда-то из тени за колонной, будто сгустившись из самого сумрака, выплыла дева. Выплыла — иного слова не подобрать, ибо ступала она словно и вовсе не касаясь пола, а её длинные одежды струились, как тихая вода. Это была красота холодная и совершенная. Глаза, что два озера со спокойной водой, лишённые чувств и тревог. Длинные волосы, белые у корней, как первый иней, к кончикам перетекали в тот же бездонный синий тон. Ноги её были босы, но ступни казались высеченными из мрамора.
— Вы вернулись, — мягким, убаюкивающим тоном произнесла незнакомка.
Нечисть? Али дух какой? И к какому царству может принадлежать?
— Покои для моей гостьи готовы?
— Конечно, — всё так же отстранённо продолжила красавица. — Как и просил — с видом на озеро. — Она посмотрела своими прекрасными, но совершенно пустыми глазами на Василису, тут же вернула взор на Кощея и продолжила: — Надобно и сундук с вещами приготовить.
— Ты права, Аглая. Спасибо, можешь идти.
Не прощаясь и больше не обращая на них внимания, дева ускользнула прочь. И лишь только когда удивительное создание скрылось из виду, княжна, словно скинув морок, обратилась к хозяину замка:
— Не сочти за наглость Владыка, но кто это был?
— Берегиня, — заметив недоумение на лице собеседницы, Кощей продолжил. — Она сама однажды пришла ко мне, сказала, что женского духа здесь не хватает и осталась. Вот уже как двадцать зим тут живёт. Даже нечисть мою укротила. Ей хватает лишь одного взгляда, чтобы самый грозный волколак мчался за тридевять земель лишь бы выполнить наказ. Но ты не бойся. Девиц она любит. Будет всячески тебя оберегать. Только если в ближайшие дни замуж не хочешь, то так ей и скажи. Иначе каждый день от сватов отбиваться придётся. Она ведь всех прислужников моих переженила, даже тем, кому за сотню лет.
— Ох, ясно. А волколаки… Много их здесь? Не опасны они?
— Нет, гостям моим не навредят. По большей части это отчаявшиеся мужики, годами пытающиеся снять проклятие и пришедшие сюда уже от безысходности. Дома их никто не ждёт, вот они и остаются.
Василиса удивлённо посмотрела на Кощея. Вот тебе и злой колдун, что приютил
— А семьи, что благодаря берегине возникли, тоже здесь живут?
— Кто здесь, кто ушёл. Я никого подле себя не держу.
— А…
— Все вопросы потом, — обрубил её мужчина. — Волшба, перемещающая на такие дальние расстояния, тяжёлая и тебе надобно отдохнуть. Сейчас этого не чувствуешь, а через несколько минут ноги держать перестанут. Аглая проводит. Встретимся за ужином.
И не успела княжна ничего ответить, как её тут же нежно под руку подхватила берегиня и повела в сторону широкой, парадной лестницы. Она была высечена из того же тёмного, полированного камня, что и стены, и уходила вверх плавным, неторопливым изгибом. Ни перил, ни украшений — лишь идеально гладкие ступени, отражавшие мерцающий свет.
— Дорога дальняя, тяжёлая. Надо сил набраться, чтоб лик твой остался столь же светел, а румянец ярок, — приговаривала Аглая по пути, словно заговор читая. — Красивая, сильная, смелая. Как осиночка тонкая, но ежели ветер и согнёт, то не сломает. Такая хозяйка здесь нужна.
— Я не… — попыталась воспротивиться Василиса, но её никто не слушал.
— Как жар-птица горишь и согреваешь. Нужно здесь твоё тепло. Волосы, что пшеница. Гребень тебе найду с самоцветами. И жемчуг хоть и хорош, но не тот. Сестриц своих попрошу принести нужный. — Берегиня подняла руку княжны, и медленно покрутила её — Нежная, но работы не боишься. Хорошая. Нужная… А теперь отдыхай, краса светлая. Никто не потревожит тебя, не нарушит покой.
Василиса с удивлением обнаружила, что они не только дошли до покоев, но Аглая успела её и раздеть до нижней сорочки. Сколько же ещё странностей ждёт впереди в этом замке?
Дверь бесшумно закрылась, оставив княжну одну. Комната оказалась совершенно не такой, какой она себе представляла. Стены из того же тёмного камня, что и в коридоре, но обилие настенных подсвечников, с явно волшебными свечами мерцающими тёплым светом, сразу делали помещение более уютным. Огромное глядельце[5], практически во весь рост Василисы, было расписано какими-то незнакомыми, но дарящими странное умиротворение, узорами. Тут же стоял внушительных размеров расписной сундук, на котором лежало несколько небольших мешочков, источающих лёгкий аромат лаванды. Кровать же была воистину царских размеров, шириной более подходящей могучему богатырю, а не хрупкой девице. Подушка выглядела столь мягкой, что хотелось тут же положить на неё голову. Однако сперва она всё же решила посмотреть в окно. Про какое там озеро говорила Аглая?
Выглянув, Василиса так и замерла. Попав в Царство тёмного колдуна она во всём искала какой-то изъян, червоточину. Думала, что вода будет чёрной, а зелень скорее напомнит ту, что растёт на болоте. Но и здесь её ждал сюрприз. Перед взором предстало озеро с кристально чистой водой, в которой отражалось голубое небо, ива, что склонила свои могучие ветви аж до самой воды, да кое-где по краю ютились кувшинки. По глади величаво плыло два лебедя: один — белоснежный, как первое зимнее утро, другой — чернее полночи, отливающий синевой. Они двигались медленно и плавно, словно в беззвучном танце, понятном лишь им двоим. На близлежащих деревьях свои трели выводили соловьи. А подле простирался самый настоящий цветущий всевозможными красками луг. Княжна даже провела по глазам, решив, что это всего лишь морок. Но нет. Увиденный образ не исчез. Не подёрнулся дымкой, не заплясал жуткими тенями. Неужели Кощеево царство действительно совершенно иное, не такое, как о нём слагают легенды?