Дар Василисы

Демьянова Марина

— Ясно, — протянула Яга и хитро улыбнулась. — А ко мне пришла про молодцев из других государств поузнавать? У самой-то на примете есть кто?

— Есть, — предательский румянец всё же выступил на щеках. — Я вот выписала даже.

И с этими словами девица достала пергамент исписанный аккуратными буковками.

— О, как, — развеселилась старая колдунья, — Ну давай, перечисляй. Про кого знаю всё расскажу.

— Честно говоря, я сначала заморских выписала. Я ж никогда там не бывала, а в книгах всё так красиво описано. И…. Геракл. Пишут в летописях,

что могуч хлопец и хорош собой.

— Сразу нет. Знаешь сколько у его отца тамошнего божества детей? Вот и его сынок пока свои подвиги совершал нет-нет, а голубил какую-нибудь красавицу. Так что давай следующего.

— Синдбад.

— Из моря не вылезает. Замучаешься его вечно ждать. А ну потонет или загуляет с сиренами, что будешь в чужой стране делать?

— Али-Баба?

— У этого не только сорок разбойников, но и жён. Там вообще нравы те ещё.

Василиса неверяще посмотрела на Ягу.

— Сорок жён? Это как?

— А вот так, одна жена главная, а остальные по дням недели. Тьфу на них. Давай следующего.

— Аладдин?

— У этого вечно с собой ручная обезьянка, да дух неприкаянный, который может появиться в самый неподходящий момент.

Княжна, тяжело вздохнув, вычеркнула ещё одно имя.

— Одиссей?

— Ещё один плавун, да к тому же женат. Правда, всё время сбегает от неё в море.

Девица посмотрела на свой список и одним махом вычеркнула ещё несколько имён.

— Ежели захочу посетить иные государства, неужто муж мой запретит, а не отправится вместе со мною? У нас ведь и у самих есть те, кем можно восхищаться. Что скажешь по поводу Добрыни?

— Вычёркивай всех троих. У них лишь одни подвиги на уме. Будешь вдовой при живом муже.

— Садко?

— Этот уже давно и крепко женат на своих гуслях.

— Емеля?

— Лодырь какого ещё свет не видывал, всё делает руками своей щуки.

— Иван-царевич?

— Какой из? А, впрочем, ни один тебе не нужен. Все как на подбор слишком самоотверженные, ещё и к чужим советам любят прислушиваться. И хорошо, если советчик дельным окажется, а ежели нет?

Княжна с грустью посмотрела на пергамент, где оказалось лишь одно имя. Быстро же Яга отмела всех возможных кандидатов.

— А Финист?

Хозяйка леса задумалась, взгляд её посмурнел. Будто не рада она была услышать это имя.

— Всем хорош Финист, не стану скрывать. Ни одного изъяна не назову. Да вот только не твоя он судьба. Ему на роду другая указана.

— А моя судьба? Или нет её вовсе? — совсем сникла Василиса. Не такого она ожидала, когда шла сюда. А ведь если задуматься, то идея изначально глупой была. Ну где это видано, чтобы девицы сами выбирали себе суженого?

— Отчего же нет? Есть, конечно. Вот только сразу она тебе может и не понравиться… — задумчиво протянула Яга. — Дело в том, что сначала тебе нужно погостить в одном месте.

— Хозяюшка, успею ли я? Батюшка дал срок мне в седмицу. Примут ли меня так скоро?

— О, тут тебе переживать нечего. Уже завтра можешь оказаться где нужно.

Но сначала хочу кое-что проверить. А ну посмотри на меня внимательно, что видишь?

Василиса аж растерялась.

— Вижу женщину в почтенном возрасте. С мудрыми глазами, немного выдающимся носом и небольшим изъяном на нём. Вижу руки, привыкшие к труду.

— Ох, как красиво говоришь описывая старую уродливую старуху, — Яга ухмыльнулась. — Брось мне эти хороводы водить. Всмотрись внимательнее. Что видишь?

Княжна нахмурилась, пытаясь подобрать слова, которые не обидят, но всё же объяснят, что ей эти глупые игры не по нраву. И тут же осеклась. Присмотревшись более внимательно, за внешностью старухи она увидела совсем другую. И чем больше всматривалась, тем явственнее становился этот скрытый образ.

— А… как же это? — удивлённо проговорила она, отчего на лице колдуньи расцвела довольная улыбка.

— Ну, и как я тебе?

— Хозяюшка, а что…? А как…? — никак Василиса слов подобрать не могла. Слишком дивным было то, что она сейчас узрела.

— Соберись, что видишь теперь?

— Вижу девицу немногим старше меня. Огненные волосы, заплетённые в пышную косу, никаких изъянов на лице, однако глаза всё те же, содержащие мудрость не одного поколения.

— Сильна, — довольно протянула хозяйка леса и голос её теперь тоже изменился, вместо скрипучего старческого Василиса слышала молодую речь. — Большой потенциал в тебе скрыт. И дремал он доселе, а как приблизилась к границе между миром живых и мёртвых, так он и пробудился. Но работы, конечно, много. Силу мало иметь, ею ещё и пользоваться нужно. И теперь я точно уверена, что знаю куда тебе надо. Веришь мне и моим решениям? — Яга испытующе посмотрела на девицу.

— Верю. Все летописи говорят, что мудрее тебя нет ни по ту, ни по эту сторону.

— Тогда вот тебе мой наказ: сейчас поможешь мне с травами, затем ляжешь спать, а с утра отправишься с царство Кощеево.

— Кощеево? — всё же не сдержала удивления, и чего уж греха таить, страха, княжна. Слишком уж много легенд ходило о злом колдуне, повелителе царства мёртвых. С другой стороны, и Яга не являлась по-настоящему доброй, но судила всех исключительно по их поступкам и помыслам. И разве смог бы мягкий человек удерживать власть в столь тяжёлом месте? Её батюшке тоже порой приходилось принимать довольно сложные решения, а у него власти намного меньше, чем у Кощея.

— Кощеево, — подтвердила Яга. — Коли твоя сила открылась лишь на границе миров, то нужно проверить как поведёт себя по ту сторону. А единственное место, где знатной девице не будет грозить опасность — это его владения. Да ты не бойся, не так страшен Кощей, как о нём говорят. Если, конечно, ты не жаждешь справедливости и изничтожить всё «зло» на матушке земле.

— И в мыслях не было.

— Вот и ладненько. Твоему отцу я сама всё сообщу, чтоб не нервничал.

— Как скажешь, хозяюшка, — Василиса поклонилась настолько низко, насколько позволял стол стоящий перед ней.