Дар исцеления
Шрифт:
Впрочем, появляться на людях с бледным лицом и с опухшими глазами тоже не очень-то хорошо. Все решат, что у нее в семье случилось несчастье, может быть, даже кто-то умер. Вот именно: умерли радужные надежды и лучезарные иллюзии. А раз так, то следовало их похоронить и забыть о них навсегда.
В тот самый момент, когда Филиппа предавалась горестным мыслям, негромко стукнула дверь, что вела в подсобное помещение. Молодая женщина испуганно обернулась. Кто бы это мог быть?
А, Говард Хольгерсон, собственной персоной! Какая похвальная настойчивость.
Филиппа поспешно вытерла глаза и нос остатками бумажного полотенца и решительно взглянула на вошедшего. Собрав остатки мужества, она постаралась не выглядеть очень уж жалкой.
Пусть говорит, что хочет. Он и его сынок наверняка вдоволь посмеялись над ее глупостью и доверчивостью. Что ж, не надо лишать людей их маленьких развлечений.
– Может быть, ты, наконец, согласишься выслушать меня? – Говард был мрачнее тучи.
Да-да, что-то подобное она и ожидала услышать. Выставит ее виноватой во всем, потешет свое самолюбие!
– О, если я должна это сделать… Но надеюсь, ты понимаешь, как тяжело мне верить твоим словам. Практически невозможно, Говард.
– Что ж, звучит достаточно честно. – Голос ее собеседника несколько смягчился. Наверное, он был озадачен такой реакцией на свою просьбу. – Просто дай мне все объяснить, ладно? Не убегай. Не проси Дороти говорить, что тебя здесь нет. Выслушай меня.
Филиппа вздернула подбородок.
– Моя сестра сделала только то, что я ее попросила!
Говард скрестил руки на груди.
– Я это понял.
– Неужели? – Филиппа заставила себя взглянуть собеседнику в глаза и не задрожать при этом. – Ты должен признать, что тоже частенько говорил то, чего нет.
– Филиппа! – Он с мольбой посмотрел на нее. – Я понимаю, что ты потрясена происшедшим, но, прошу, не уверяй, что все то, что было между нами, ничего для тебя не значит! Это же не так. И я никогда не обсуждал с моим сыном наши с тобой отношения, клянусь!
– Нет? – В голосе молодой женщины прорезались горькие нотки. – Значит, ты их со своей матерью обсуждал, и она сказала Альфреду о том, как сильно ты меня жалеешь. Видимо, так. Но учти: я не нуждаюсь в твоей жалости!
Говард с тяжелым вздохом опустился на табурет, стоящий рядом с кухонным столом. Разговор обещал быть долгим и трудным.
– Если я скажу, что никогда не говорил о тебе и с матерью, ты мне поверишь? Все, что она сообщила Алфреду, было ее собственными домыслами. Это она так считает, не я. Понимаешь?
– Да-да, конечно. – Голос Филиппы был холоднее льда.
– Это правда. Ради Бога, ты должна мне верить! Я пришел сюда не для того, чтобы ты снова отдалилась от меня! Да, то, что произошло, – неприятная, несчастливая случайность, но не более того. Я же не знал, что
– О, в это я легко верю. Вряд ли ты хотел, чтобы сын застал тебя в такой… компрометирующей ситуации.
– Она вовсе не была компрометирующей, – зло бросил Говард. – Не для меня, по крайней мере. – Он помолчал несколько секунд, затем продолжил: – Я уже говорил тебе, что тем вечером беседовал с сыном по телефону. Он был тогда в Нью-Йорке, понимаешь? Естественно, я предположил, что он вряд ли прилетит той же ночью. Это немного далеко, знаешь ли. Вот только Алфред рассудил иначе: понадеялся, что если явится ко мне сам, то сможет повлиять на уже принятое решение.
– Какое решение? – недоуменно спросила Филиппа, не особенно надеясь на правдивый ответ.
– О, он хотел денег. Все очень просто: денег, и побольше!
– Хочешь сказать, что твой сын летел черт-те откуда ночью только для того, чтобы сказать тебе это? – Молодая женщина усмехнулась. – Ну, хорошо, допустим, я тебе поверю.
– Видишь ли, проблемы Алфреда не имеют к тебе никакого отношения, – нервно произнес Говард, глядя куда-то сквозь собеседницу, порядком раздраженную его сбивчивыми оправданиями.
– О, спасибо, что напомнил! Конечно, как я могла забыть о своем ничтожестве… Вся твоя семья не имеет ко мне никакого отношения! Как и ты сам!
– Я не это имел в виду!
– Можешь не оправдываться. Я прекрасно все поняла, не маленькая. Так вот, настоятельно тебя прошу, решай проблемы твоего сына сам. Без моей помощи, понимаешь? Я не хочу знать, как так получилось, что твой сын прилетел из Нью-Йорка – если он там действительно был – и застал нас вдвоем в постели. Возможно, ты просто не позаботился о том, чтобы этого не произошло. Возможно, это что-то вроде соревнования между отцом и сыном. И отец набрал больше очков. Вот только я не желаю в этой игре участвовать!
– Все твои предположения не имеют ничего общего с истиной! – рявкнул Говард, окончательно выйдя из себя. – Ну, хорошо, я скажу тебе, зачем Алфред прилетел ко мне!
Филиппа демонстративно зажала уши руками.
– Не желаю ничего знать!
– Нет, ты все-таки выслушаешь меня! – Говард шагнул к ней и, схватив сильными пальцами за запястья, попытался развести ее руки в стороны. – Ты выслушаешь меня добровольно или я заставлю тебя это сделать!
– Пусти!
– Не сейчас.
– Сюда скоро придут!
– Ничего, пусть тоже послушают. Давно всем пора понять, что ты не единственная жертва сложившейся ситуации!
Филиппа отчаянно пыталась вырваться.
– Ты не жертва!
– Неужели?
– Нет! Знаешь, кто ты? Ты не лучше, чем Джонатан Сидней!
Это был нечестный ход. Как только фраза была сказана, Филиппа сразу же пожалела о ней. Но слово, как известно, не воробей…
Несмотря на все дурные качества характера, этот мужчина отнюдь не походил на Джонатана Сиднея. И если между ними сейчас исчезнут даже остатки доверия, то в этом будет и ее вина.