Дар исцеления
Шрифт:
Звонок раздался в самый неподходящий момент, когда хозяйка мотеля рассчитывалась с постояльцами.
– Мотель «Рид-хауз», добрый день. Чем могу быть полезной? – устало спросила она, поднимая трубку.
– Здравствуй, Филиппа. Я, похоже, позвонил не вовремя? – раздался долгожданный и такой знакомый голос.
– Вроде того. – Она постаралась не показать этого, но внутри у нее все запело от радости. – Все равно очень хорошо, что ты позвонил. Я хотела тебя поблагодарить: мистер Аткинс все починил. – Филиппа сделала маленькую паузу, потом осторожно спросила: – Ты был очень занят все это время?
– Отлично.
– Ох… Но все обошлось?
– Да, – коротко ответил он, явно не желая продолжать тему. – Но я вернулся и хочу тебя спросить, не передумала ли ты насчет ужина со мной? Как я уже сказал, мне нужно с тобой поговорить.
Она не стала задавать глупых вопросов, а просто уточнила, где и когда. Встреча была назначена на завтра в холле ресторана «Колизей» – самого дорогого и шикарного во всем Кингстоне.
– А тебе не кажется, что это слишком… многолюдное место? – спросила Филиппа, заранее чувствуя себя неуверенно.
– Тебе стыдно появляться вместе со мной? – вопросом на вопрос ответил Говард.
– Ничего подобного. Так, значит, когда? В семь? В половине восьмого?
– В половине. Главное, ничего не бойся. – И он повесил трубку.
Следующие сутки Филиппа провела в жутком волнении: она поняла, что совершенно не знает, что надеть и как себя вести. Дороти прочитала сестре лекцию о правилах хорошего тона и помогла выбрать костюм – строгий и в то же время подчеркивающий достоинства фигуры.
Уже перед выходом Филиппа окинула себя критическим взглядом, но придраться было не к чему. Из зеркала смотрела невысокая темноволосая женщина в вишневом платье и таком же жакете, позволяющем любоваться изящными формами груди, узкой талией, стройными ногами. Цвет ткани удивительным образом подходил к смуглой коже, темные глаза сияли, как драгоценные камни. Она осталась довольна и надеялась, что не ударит в грязь лицом перед утонченными посетителями «Колизея».
Минутная стрелка уже миновала цифру шесть, когда Филиппа вошла в холл ресторана. К счастью, Говард уже был там, и ей не пришлось ждать. Он сразу же заметил ее, хотя в этот момент разговаривал с какими-то мужчинами. Миллионер тут же оставил собеседников и направился к Филиппе, словно боясь, что она решит в последний момент исчезнуть.
Молодая женщина обратила внимание, с какой непринужденной грацией и в то же время уверенно он двигается, приковывая к себе взгляды представительниц прекрасной половины человечества. В какой-то момент она даже испытала укол ревности, но забыла обо всем, когда Говард мягко сказал «привет», подойдя совсем близко.
Неожиданно Филиппу охватило странное желание: поцеловать его в твердые чувственные губы прямо здесь, посреди зала. Впрочем, она сдержалась.
– Привет, – ответила она, улыбаясь. – Прости, что опоздала.
– Я более чем вознагражден за мое ожидание, – ответил Говард, склоняясь к ее руке. – Ты очень красива, я польщен. Смею надеяться, что твои старания предназначаются мне.
Они прошли в ресторанный зал, где в отдельном кабинете их уже ждал
– За встречу! – провозгласил тост миллионер и посмотрел ей в глаза.
Филиппа давно не испытывала такого удовольствие от общения. Лишь в один момент обстановка стала несколько напряженной; когда они заговорили о Ребекке. Говард снова пытался убедить ее в необходимости проконсультироваться с психологом, поскольку не считал причину речевого дефекта девочки физиологической.
– Но ей же было всего три года, когда произошла авария! – несколько раздраженно возразила Филиппа в ответ на его доводы. – И вообще, неужели ты пригласил меня исключительно для того, чтобы поупражняться в прикладной психологии?
– Хорошо, если не хочешь, не будем об этом. Просто мне казалось важным, что…
– Что она иногда начинает говорить лучше? Да, знаю, я сама замечала, что в спокойной обстановке Бекки почти не заикается. Доктор Колинз считает, что нужно лишь немного времени, чтобы к ней вернулась способность к нормальной речи. – В Филиппе, как всегда в подобных ситуациях, проснулись животные материнские инстинкты, и она была готова защищать свое дитя до последнего. – Ладно, прости, что не сдержалась Просто для меня это больная тема.
– Я тоже не прав: сейчас не место и не время обсуждать твою дочь. Предлагаю продолжить ужин и не затрагивать неприятных тем.
Дело было не в неприятной теме. Просто в течение стольких лет Филиппа молилась, чтобы дочь выздоровела, но ничего не менялось, даже, наоборот, становилось хуже. Так что теперь она не могла позволить себе поверить в призрачную мечту. Лучше ни на что не надеяться, тогда не будет так больно.
В остальном все шло совершенно чудесно. Шеф-повар блестяще проявил свое искусство, блюда буквально таяли во рту. К сожалению, Филиппа не часто бывала в ресторанах, поэтому выпила вина несколько больше, чем следовало: официант не позволял ее бокалу простаивать пустым и все время доливал ароматный напиток.
– Скажи мне, – начал Говард, не спуская с нее пристального взгляда синих глаз. – Ты думаешь, я пригласил тебя, чтобы убедить в кулинарном гении шеф-повара «Колизея»? Или чтобы продемонстрировать моим друзьям?
– Вряд ли, – пожала плечами Филиппа. Вино придало ей смелости, поэтому она положила ладонь на его руку. – Но, в любом случае, меня это не волнует.
– Хочешь сказать, что тебя волную я? – спросил он, сжимая ее пальцы.
– Конечно. – В горле ее пересохло. – Конечно, я за тебя волнуюсь. И не только за тебя.
– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду совсем другое.
– Тебе не следует спрашивать меня об этом. – Филиппа почувствовала беспокойство, разговор явно принимал рискованный оборот.
– Даже если скажу, что меня волнуешь ты? – Синие глаза Говарда потемнели.
– Этого невозможно, – прошептала Филиппа, чувствуя, что ее захватывает странное ощущение: словно она бежит с горы, хочет остановиться… но не может.
– Все зависит от тебя, – сказал Говард, взглядом отсылая официанта, пришедшего спросить насчет десерта, и добавил хриплым голосом: – Мы можем выпить кофе у меня дома.