Дар джинна

Баковец Михаил

После обстрела немцы атаковали в третий раз за сегодня. И у них были все шансы на победу, если бы к этому времени у меня не восстановился внутренний резерв маны. Весь этот запас и немного праны потребовал вызванный абмирутаруами со слепком степного пожара. Пять лет жизни пришлось отдать этому существу. Зато на наступающие цепи фашистов, усиленных бронетранспортёрами и танками налетела огненная стена протяжённостью в километр, высотой с двухэтажный дом и глубиной десять метров. Жар был не настолько силён, как у того огненного духа, который помог мне уничтожить немецкую колонну два дня назад, когда солдаты и лошади превратились

в чёрные головешки, но его хватило, чтобы убить людей - пехоту и экипажи. Ни одна из боевых машин не загорелась, к слову. Закоптило их, конечно, но с виду повреждений не было. И при виде этого у меня появились мысли их утащить к себе.

'А что? Сделаем из них ДОТы, как из тэ двадцать восьмого, - подумал я, разглядывая трофейную технику на поле в нескольких сотнях метров.
– Амулеты, усиление пушек и снарядов - получится сказка просто. Хрен кто мимо нас пройдёт'.

Остальные фашисты, при виде такой страшной картины, резко развернулись к нам спинами и побежали назад. И я их вполне понимал. Смерть от пули или осколка любому покажется желаннее (если шанса выжить, всё равно нет), чем участь быть зажаренным заживо.

– Всё, я больше ничем не смогу вам помочь примерно сутки, - едва шевеля языком, сообщил я шокированным командирам рядом с собой.
– Постарайтесь меня не беспокоить, хорошо?
– и не дожидаясь ответа, я прилёг у земляной стенки на плащ-палатку. Спустя секунду я отрубился.

Проснулся в сумерках и, судя по тому, что окрашен край небосвода больше в восточной стороне, это было раннее-раннее утро.

'Ну, сутки вроде бы не спал, но где-то рядом', - подумал я и потянулся всем телом, разминая мышцы после сна.

Рядом никого не было, кроме красноармейца с длинной винтовкой с примкнутым штыком. Из-за этого солдат казался копьеносцем из древности.

– Сколько время?
– поинтересовался я у него.

– Без четверти четыре утра, товарищ... товарищ командир, - ответил тот, слегка запнувшись при обращении.

– Спасибо. Где штаб?

– Позиции осматривают и лазарет.

– Ещё атаки были или обстрелы?

– Нет, товарищ командир. Вот как огнемётами последних фашистов сожгли, так и затихли они. А это правда, что такое оружие вы сконструировали?

– Правда, правда, только языком поменьше мели.

– Так я ж с пониманием, - слегка обиделся тот.

– С пониманием он, - хмыкнул я. – Здесь, что делаешь один?

– Так часовой я, товарищ командир. Вас… это, охраняю.

'Ладно, хоть не конвоирует', - мелькнула мысль у меня.
– Понятно. Ладно, пойду я к генералу. А ты стой здесь, тебя ж не к моему телу приставили, а к укрытию? А то это уже конвоем попахивает.

– К-к укрытию, - быстро ответил тот, запнувшись опять.

Невнегин и Маслов нашлись рядом с лазаретом, разбитым далеко позади позиций. Раненые лежали прямо на земле, на палатках, гимнастёрках, шинелях. Самые тяжёлые находились в двух палатках, на которых имелись большие белые квадраты с красными крестами. И на земле была растянута большая простынь с намалеванным на ней красным крестом метрового размера.

– Здравствуйте, товарищ Глебов, - первым со мной поздоровался комиссар.
– Отдохнули?

Следом за ним поприветствовал генерал.

– Здравствуйте, - я кивнул обоим мужчинам.
– Более-менее. К слову, вы бы замаскировали лазарет. Немецким самолётам эта

простыня и белые квадраты с крестами - идеальный ориентир.

– Это же красный крест!
– возмутился генерал.

– И что?
– я посмотрел на него.
– Не считайте немцев лучше, чем они есть. Мне… хм… я могу немного видеть будущее. Редкие события, но яркие или те, что будут происходить рядом со мной. Так вот, с момента войны я дважды видел в образах, как немцы расстреливали санитарные обозы и поезда.

– Не может такого быть, - буркнул Невнегин.

– Ваше право.

– Товарищ Глебов, а вы можете чем-то помочь раненым?
– быстро сменил неудобную тему комиссар.
– После вчерашнего обстрела у нас больше сотни в лазарет попало. И вывезти их пока не представляется возможным.

– Могу помочь, но сильно не рассчитывайте на меня. Силы мне пригодятся для отражения нападения немцев.

– Раненым любая помощь пригодиться. К сожалению, у нас нет врачей, лекарств и перевязочных средств. Обходимся тем, что под руку попало, - развёл руками Маслов.

– Я помогу, - повторил я.

Раненых было сто сорок семь человек. Шестьдесят были тяжёлые: проникающие ранения, обширная кровопотеря, взрывная и осколочная ампутация конечностей, черепно-мозговые травмы и так далее. Здесь был представлен весь список тяжелейших повреждений организма в результате механических травм. Как минимум половина не дожила бы и до полудня. Мог ли я помочь вернуться к полноценной жизни? Да, в Книге имелись заклинания для этого. Но на каждого безногого или безрукого с моим опытом ушло бы минимум половина суток. Поэтому я убрал угрозу жизни, легких поставил на ноги (хотя бы патроны смогут подавать или наблюдателями работать, которых после артобстрела выбило всех до единого), добавил тонуса всем. И всё.

Но даже это 'всё' произвело неизгладимое впечатление на окружающих и особенно командиров. Хотя, казалось бы, пора привыкнуть к моим умениям.

Немцы нам дали времени до полудня. Этого хватило, чтобы подправить траншеи, перераспределить бойцов и огневые точки. Ну, а мне удалось восстановить на две трети свой резерв маны и буквально на коленке соорудить два защитных медальона, которые вручил пулемётчикам, владеющим артефактным оружием. Боеприпасами их обеспечили неплохо - по тысячи двести пятьдесят патронов на каждый ствол. Как раз этой ночью по моему примеру красноармейцы ползали на поле за трофеями. Больше всех порадовали боевые машины - танки и бронетранспортёры немцев, экипажи которых убило огненным валом. Они наградили трофейщиков тысячами патронов и пулемётами, подсумками с гранатами и полдюжиной автоматов.

'Эх, денька бы три передышки и я бы тут такого наделал!', - помечтал я про себя.

К сожалению, уже в полдень в небесах над нашими позициями появились вражеские самолёты. Пикирующие бомбардировщики, 'юнкерсы', про которые знает любой в моём времени, если он не совсем потерянный для мира человек.

Их было три тройки. Оказавшись над траншеями с красноармейцами, первое звено перевернулось через крыло и под углом градусов в шестьдесят понеслось к земле. При этом включились сирены, чей мерзкий звук выворачивал внутренности и заставлял ныть зубы. От этого я не сразу сумел поймать нужный момент и сконцентрироваться на заклинании, что позволило первой тройки сбросить свой смертоносный груз на наши окопы.