Дао воина
Шрифт:
От забора к забору, от угла одного дома до угла другого дома передвигались бойцы. И все с предельной аккуратностью, используя каждую неровность почвы, хорошо еще, что она в этих местах гладкостью не отличается…
Наблюдая за действиями бойцов, Романов убрал переговорное устройство в нагрудный карман «разгрузки» включенным. И разговоры других слышит, и сам, когда следует, может чуть-чуть голову склонить и отдать команду. Единственная неприятность, антенна «переговорки» так торчит, что можно глазом напороться.
– Луспекаев… Отзовись…
Тишина…
– Луспекаев! –
И вдруг:
– Он тебя зовет… – голос с грубым акцентом, простуженный, наглый. – Плачет и зовет… Больно ему и страшно… Приходи… Говорить будем, как мужчина с мужчиной… Мы тебя ждем… И твоя голова будет хорошо на моем заборе смотреться…
Пауза длилась недолго.
– Я – старший лейтенант спецназа МВД Романов. Давай-ка познакомимся…
– Мы с тобой познакомимся… Я тебе обещаю… Приходи…
Пугает… Попугать они любят, хотя на самом деле вовсе не такие страшные, какими желают показаться. И, когда старший лейтенант Романов со своими «краповыми» бойцами подойдет ближе, боевики будут спасаться бегством, забыв про свое хвастовство. Такое уже не раз бывало. А если село рядом оказывалось, то в селе прячутся, за женские юбки, под которые законы Востока заглядывать не позволяют даже спецназу. Такой народ…
Но очень плохо, что переговорное устройство Луспекаева в руках врага. Значит, боевики слышит все, о чем говорится. Можно было бы и «дезу» гнать, но сейчас не до того… «Деза» всегда продумана должна быть, заранее заготовлена.
– Место специально для тебя отыскали хорошее, двигай вперед… – смеется боевик. – Поле – в футбол играть можно… Я не буду в тебя стрелять… Тебя пулемет найдет… Но от пулемета, Романов, прячься, а то я не смогу с тобой поговорить…
Романова подмывало с издевкой предположить, что пулемет замолчал не потому, что ищет цель, а потому, похоже, что пулеметчика нашли спецназовцы Согрина и Клишина, обескуражить противника и одержать хотя бы эту маленькую победу в словесном поединке. Но он вовремя сдержался. Пусть боевик верит в поддержку, которая может и не прийти.
– Ладно, до встречи, головорез… Голову я у тебя отрезать не буду, я не варвар, в отличие от тебя… Я что-нибудь другое придумаю… Надеюсь, у тебя есть, что отрезать… Готовься… Всем! Переключить «переговорки» на запасную волну!
Так лучше… Конечно, имея в руках переговорное устройство, запасную волну боевики могут тоже поймать. Но на это надо время. Хотя бы полчаса. Только случайность может им помочь снова вклиниться в разговор «краповых» сразу. Но Романов надеялся, что боевикам не повезет. Он выждал тридцать секунд, переключил свою «переговорку» и тут же дал команду:
– Группа Пономарева! За мной, перебежками…
И первым перепрыгнул забор, чтобы преодолеть сорокаметровое поле, смахивающее на полигон для учебных стрельб. Боевики, как и обещали, не стали стрелять сразу, предоставляя поле деятельности для пулеметчика. Это и помогло обойтись без жертв. Пулемет на призыв не откликнулся, и когда из леса все же заговорили автоматы, было уже поздно. «Краповые» достигли опушки, усеянной высокими кустами. Цепляясь за стволы и ветви, они преодолели первый,
– Искать группу Луспекаева… – отдал команду старший лейтенант.
– Здесь они… – не по «переговорке», а вслух хрипло сказал кто-то справа. Жестко сказал, и по тону было ясно, что произошла трагедия и исправить уже ничего невозможно.
Романов шагнул за кусты. На маленькой полянке, истерзанные выстрелами, лежали окровавленные тела трех их товарищей. Головы, слава богу, несмотря на угрозы, им никто не отрезал, но стрелять в них, похоже, продолжали и в мертвых.
– А пленные где? – спросил Романов, оглядываясь.
– Пленных нет… Унесли… – сказал лейтенант Пономарев.
Унесли парней, одетых в форму «драконов». Но не стали уносить своих убитых, и даже нескольких раненых бросили. Бросили своих, унесли тех, кто демаскирует их операцию. Это Романов понял отчетливо.
– Продолжать преследование. Стрелять на уничтожение… – скомандовал Романов и провел стволом автомата наотмашь, простреливая хлесткой очередью кустарник орешника, через который кто-то безуспешно стремился продраться. – Если сможем, пленных надо отбить… Или их тела… Надо, ребята… Вперед! И не слишком рассеиваться… Пономарев, возглавляешь преследование. Если здесь есть спецназ ГРУ, соединись с ними. Стрельбу слышишь?..
– Слышу. Правее и выше…
– Старайся гнать туда, на звуки стрельбы…
– Они сами туда идут. На соединение.
– Я возвращаюсь в село. Как закончите, захватите тела погибших. И боевиков тоже… Старайтесь держать связь. Докладывайте. Все…
Как ни велико было желание старшего лейтенанта лично возглавить преследование и завершить уничтожение банды, он его в себе все же подавил. Романов, несмотря на невысокое звание, все же командир, который отвечает не только за себя и за своих людей, но и за выполнение поставленной задачи. А задача ему поставлена однозначная – обеспечить охрану следственной бригады. Значит, место его рядом с ней.
Спуск со склона нетруден, но он показался старшему лейтенанту долгим и неудобным. Наверное, потому, что он прислушивался к происходящему за спиной и одновременно по характеру стрельбы пытался определить, что происходит выше, где спецназ ГРУ ведет бой с бандитами, обстрелявшими село.
В самом селе, когда Романов в него вернулся, стояла тишина. Улицы пусты, дворы пусты. Только стволы автоматов «краповых» хищно торчат из-за каменных заборов, выискивая себе цель.
– Всем! – сказал Романов, слегка склонив голову к «переговорке». – Продолжать режим боевого охранения. Иностранцев в зону обстрела не выпускать. Лиханов? Ты где?