Данте
Шрифт:
Это четыре часа спустя, когда мы покидаем тот подвал. Четыре часа, в течение которых мы наблюдали, как двое мужчин унижают и пытают друг друга в отчаянной попытке самосохранения. Надежда — могущественная вещь. Дайте кому — нибудь почувствовать это, и они сделают почти все, чтобы сохранить это в живых. Они страдали так, как я никогда раньше никого не заставлял страдать, и самое интересное, что они сделали все это сами. В конце Элмо убил Тони. Прыгая по его черепу, пока его мозги не разлетелись по всему полу. И когда он лежал на полу,
— Я разберусь с этим беспорядком, — говорит Максимо, когда мы идем по коридору.
— Спасибо, компаньон. И поиск Лео Эвансона только что стал нашей главной задачей. Ты понял?
— Я займусь этим.
— Как ты себя чувствуешь, брат? — спрашивает Лоренцо, обнимая меня за плечи.
— Как будто этого было недостаточно, — говорю я со вздохом.
— Так и было. Они больше никогда не причинят ей вреда, и ты поможешь ей исцелить то, что они сломали. А теперь иди, смой с себя их вонь, и позаботься о своей женщине.
Глава 40
Кэт
Данте привел меня в кабинет, чтобы посидеть с Джоуи и Аней после того, как я ранее покинула его кабинет. Он никогда ничего им не говорил, но по моему состоянию они могли понять, что что — то не так. В итоге я рассказала им о своем испытании два года назад. До сегодняшнего дня я никому не рассказывала. Даже своему врачу, когда я пошла сдавать анализы после. Даже мой бывший босс, с которым я пила Маргариту по вторникам каждую неделю с тех пор, как мы закончили колледж. Не моя кузина Миа. Не Лео. Я держала все это при себе. Убежденная, что позор был моим, чтобы нести его.
Эти мужчины разрушили мою жизнь. Я уволилась с работы. Перестала встречаться со всеми своими друзьями. Я съехала из своей прекрасной квартиры, потому что больше не могла себе этого позволить. Отрезала себя от каждого человека, который когда — либо что — то значил для меня. Когда мне пришлось устроиться на работу, чтобы оплачивать счета, я выбрала ту, которая позволяла мне как можно меньше контактировать с другими людьми. Я редко выходила из дома. Я была призраком. Оболочкой.
До Данте.
Разговор с Аней и Джоуи вызвал у меня удивительное очищение. Они не жалели меня и не заставляли стыдиться. Они слушали и держали меня за руку, и теперь я жалею, что, возможно, у меня не хватило сил рассказать им раньше.
Я поднялась спать несколько минут назад. Я не видела Данте, Лоренцо или даже Максимо с сегодняшнего дня, и я знаю, это потому, что они будут пытать и убивать этих двух мужчин. Но мне все равно. У меня к ним вообще нет сострадания.
Я все еще не сплю, когда Данте приходит в постель несколько часов спустя. Он забирается ко мне, пахнущий свежим шампунем и мылом.
— Ты все еще не спишь, котенок? —
— Да, — шепчу я, а затем оказываюсь в его объятиях, когда он гладит меня по волосам и шепчет что — то наполовину по — итальянски, наполовину по — английски, что я не совсем понимаю.
Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его лицо ближе к своему, обхватывая одной ногой его талию, потираясь киской о его твердый член. Его красивое лицо хмурится:
— Я должен тебе кое — что сказать.
— Что это?
— Причина, по которой эти люди похитили тебя… — его глаза сужаются, когда он заправляет прядь волос мне за ухо. — Это был твой брат.
Почему — то я все время подозревал, что Лео замешан в этом деле, но когда подобные мысли приходили мне в голову, я всегда слишком быстро отметала их, прежде чем они могли укорениться. Потому что мысль о том, что случившееся со мной имело какое — то отношение к моему собственному брату, слишком немыслима:
— Лео? Но почему?
— Он был должен им немного денег.
— И? Я имею в виду, что он задолжал многим людям денег.
— Когда он не смог заплатить, он предложил им альтернативу.
Слезы щиплют мои глаза:
— Я — я? — шепчу я.
— Прости, Кэт. У меня нет причин полагать, что они лгали мне.
Я качаю головой, по моим щекам текут слезы:
— Я думаю, ты был прав насчет того, что я, в конце концов, его самый ценный актив, верно? Как раз то, чем такие люди, как ты и мой брат, могут торговать, как покерными фишками, — огрызаюсь я, когда гнев, несправедливость и предательство разгораются в моих венах.
Я вижу боль в его глазах и знаю, что он не заслуживает того, чтобы прямо сейчас испытывать на себе всю тяжесть моей ярости, но предательство Лео ранит меня сильнее, чем я могу вынести, и я не могу направить эти чувства на человека, который их заслуживает.
— Ты для меня самое дорогое, что есть в мире, Кэт. Я скорее умру, чем позволю кому — либо причинить тебе вред.
Я смотрю в его темные глаза и, несмотря на то, с чего мы начали, я верю ему прямо сейчас.
— Я хочу забыть обо всем этом. Я не хочу ложиться спать с этими мыслями в голове, Данте.
Зная, что мне нужно, как он всегда делает, его рука скользит под мою футболку, где он проводит кончиками пальцев по моему шраму:
— Эти мужчины больше никогда не причинят тебе вреда, Кэт.
— Я знаю.
Он прижимается губами к моему горлу, слегка покачивая бедрами напротив меня, заставляя свой член мягко тереться о мою киску.
— Пожалуйста, не будь нежен со мной, Данте. Я этого не вынесу.
— Почему?
Я подавляю рыдание, которое накатывает на меня из ниоткуда.
— Я гормональная и эмоциональная. Прямо сейчас я не могу отличить собственность от привязанности, отчаяние от любви.
— Может быть, нет никакой разницы. Мир не всегда черно — белый, котенок.