Данилов

Измайлов Сергей

— Визуально — да, — я провёл рукой над осью. — Но, если прислушаться… есть едва слышный дребезг на высоких оборотах. И люфт мог быть следствием не прямого износа салазок, а резонанса от неуравновешенного шпинделя. Микротрещина, возможно. Её сразу и не увидишь.

Федот Игнатьевич смотрел на меня с новым выражением. Скепсис постепенно вытеснялся профессиональным интересом.

— Микротрещина? — он подошел ближе, его цепкие пальцы поводили по гладкой поверхности вала. — Глазами не увидишь. А ты сам тогда откуда догадался?

Я, естественно,

не мог сказать правду. Поэтому пришлось импровизировать.

— В угольном дворе тачки тоже скрипят по-разному. Научился слушать металл. И здесь… звук нечистый. Словно сердцебиение с перебоями.

Петька смотрел на меня, раскрыв рот. Федот Игнатьевич несколько секунд молча изучал станок, затем медленно кивнул.

— Ладно… Проверим. Петька! — токарь нахмурился и обернулся к своему помощнику. — Сними шпиндель, отнесём в контрольный отдел, пусть проверяют. Если ты прав, парень… — он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые появилось нечто, отдалённо напоминающее уважение. — … значит, Борис Петрович не зря тебя с угля выдернул. А если нет — мыть тебе полы в цеху месяц.

Я улыбнулся и кивнул, соглашаясь на его условия. Риск был, но я был уверен в своем «диагнозе». Это было не просто гадание. Я чувствовал эту трещину. Магия дала мне особое зрение, а инженерные знания помогали интерпретировать увиденное.

Борис Петрович, наблюдавший за всей сценой со стороны, коротко хмыкнул и удалился в свою стеклянную кабинку. Но я успел заметить довольную усмешку в уголках его губ.

Я остался в цеху, в этом новом, захватывающем мире, где проблема была не в том, как сдвинуть гору угля, а в том, как услышать песню спрятанной в стали трещины. И у меня был для этого идеальный слух.

* * *

Сразу после первого плодотворного рабочего дня в механическом цеху я встретился с парнями на заброшенной пристани, там, где запах речной воды успешно перебивал городскую вонь. Гришка сидел на старой потрескавшейся перевёрнутой лодке, его ребята Женька, Митька и Сиплый — перебрасывались камушками у воды. Увидев меня, Гришка поднялся навстречу. Его взгляд был деловым, но было заметно, что они меня уже заждались.

— Ну, барин, по глине есть подвижки, — начал он без предисловий. — Нашёл одного гончара, старого хрыча. У него своя маленькая мастерская на окраине. Говорит, знает про ту самую, жирную, что тебе нужна. Но у него условия есть.

— Какие? — спросил я, садясь на соседний чурбак.

— Во-первых, деньги. Не астрономические, но и не копейки. Во-вторых, он не хочет светиться. Говорит, если кому скажешь, откуда взял, то всё, больше ни грамма не даст. И в-третьих… — Гришка усмехнулся, — ему нужна одна штука. Говорит, у него пресс для глины старый сломался, а новый купить дорого. Червонец просит, ну или починить.

Я мысленно прикинул свои невеликие сбережения. Червонец — это было вполне мне по силам, но расставаться за здорово живёшь с ним я тоже не собирался. Но и глина была критически важна.

— Починить… — задумался я. — А он даст его посмотреть?

—

Даст. Я уже смотрел. Там какой-то рычажный механизм, шестерни, всё в ржавчине. Я не механик, но и без этого видно, что дело дрянь.

— Ладно. Деньги за глину я дать могу, а вот насчет починки… посмотреть надо. Договорись о встрече.

— Уже договорился. Завтра вечером. — Гришка явно был уверен в моём согласии. — Теперь по помещению. Варианта три. Первый — старый заброшенный склад у реки. Но там бродяги ночуют, и мусора много. Второй — подвал в заброшенном доме на Пролетарской. Но там сыро, и крыша вот-вот рухнет. Третий… — он сделал паузу, — третий — бывшая кузница в Собачьем переулке. Хозяин помер, наследников нет. Помещение крепкое, с печью. Но там есть заковыка.

— Какая?

— Его местные ребята из другой банды присмотрели. Место сбора там устроили. Наши с ними не враждуют, но и дружбы нет. Если мы придём, будет разговор.

Я обдумывал варианты. Первые два отпадали сразу. Третий был идеален. Кузница! Готовая печь, инструменты, возможно, даже какой-то металлолом. Но чужая территория.

— Договаривайся о встрече с их главным, — сказал я решительно. — Я поговорю.

Гришка с уважением посмотрел на меня.

— Смело. Но учти, они ребята серьёзные. Не то что мы или Меньшиков с его щеголями.

— Я и не собираюсь с ними драться. Я предложу сделку.

— Какую? — оживился Митька, подойдя ближе.

«Попробую сделать им предложение, от которого они не смогут отказаться», — сказал я про себя, но вслух произнёс:

— Это я решу на месте, — сказал я и посмотрел на Гришку. — Ты отведёшь меня туда как своего человека. И как человека, который может решить их проблемы. Деньги? Информация? Защита? На месте узнаем.

Гришка кивнул, но в его взгляде читалась тревога.

— Ладно. Рискнём. Но, Алексей, учти, я тебе доверяю. И ребята мои тебе доверяют. Мы за тебя горой, но и ты нас не подведи. Мы же не наемники. Мы… партнёры.

В его словах прозвучала ключевая цель. Он хотел не просто заработка, а статуса. Он видел во мне лифт, который мог поднять его и его команду на новый уровень.

— Я понимаю, — я встал и вытащил из кармана несколько монет. — Это на мелкие расходы. На глину и на то, чтобы задобрить этих ребят из Собачьего переулка будет отдельно, а пока немного, но что есть. Вам на пироги или ещё что.

Гришка взял деньги без лишних слов, спрятал.

— Спасибо. Завтра встретимся здесь же в это же время. Я всё устрою.

Я уже собирался уходить, но остановился. Мне же нужен был не просто деловой партнер. Мне нужны были верные союзники.

— Гришка, — я повернулся к нему. — Ты спрашивал, что вы получите помимо денег. Скоро ты увидишь. То, что я буду делать в той кузнице, изменит правила игры. И те, кто со мной, будут по ту сторону правил.

Он смотрел на меня, и в его глазах загорелся огонь, но не алчности, а азарта. Огонь человека, который устал от мелких делишек и почуял запах большой взрослой игры.