Данилов
Шрифт:
— Голубки тут ни при чём, — ответил я, отбросив осколки в тачку. — Вечером дорогу не поделил с подгулявшим купчиком со свитой.
— В смысле, не поделил? — не отставал Глеб, с интересом разглядывая мой синяк. — И их, выходит, больше было?
— Трое, — коротко бросил я, перекидывая очередную порцию угля. — Но, кажется, я им свой взгляд на дорожный этикет объяснил. Весьма доступно.
Степан перестал копать, упёрся в лопату и свистнул.
— Трое? И ты… отделался этим? — он ткнул пальцем в воздух в направлении моего лица. — Да ты, браток, везучий. Или не везучий, а… — он не договорил, но в его
— Со свитами такие истории обычно не заканчиваются одним разом, — мрачно заметил Глеб. — Будь осторожен, паря. Богатые тоже плачут, но потом за свои слёзы дорого берут.
— Знаю, — я кивнул, чувствуя, как под взглядами товарищей боль в ключице притупилась, уступив место странному чувству братства. — Но всё равно спасибо, что предупредили.
В этот момент по двору прошествовала знакомая фигура. Борис Петрович. Его цепкий взгляд, привыкший выискивать неполадки, мгновенно зацепился за меня. Он подошёл не спеша, скрестив руки на груди.
— Данилов. Тебе к лицу идёт, — констатировал он без предисловий. Его взгляд был тяжёлым и изучающим.
— От вас ничего не скроешь, Борис Петрович, — я усмехнулся и выпрямился, отложив лопату.
— Лаврентий Матвеевич вроде должен вернуться из поездки, — продолжил начальник цеха, не отводя глаз. — Ближе к концу рабочего дня, часа в четыре, зайдёшь в контору. Поговорим о переводе.
В воздухе повисла пауза. Глеб и Степан замерли, делая вид, что не слушают, но их позы выдали полную вовлечённость в мой диалог.
— Понял, — кивнул я. — Спасибо.
Борис Петрович ещё секунду постоял, словно взвешивая что-то.
— Смотри у меня, — сказал он на прощание, и в его голосе прозвучал не укор, а скорее предупреждение, смешанное с одобрением. — В мехцехе драчунов не любят. Там голова нужна. И руки, растущие из правильного места.
Он развернулся и ушёл. Как только он скрылся из виду, Глеб хлопнул меня по спине так, что я невольно крякнул.
— Слышал, Лёха? В механики тебя! А потом, глядишь, вообще барчуком станешь, в белом халате ходить будешь! — он засмеялся, но в его смехе не было зависти, лишь гордость за коллегу.
— Только смотри, про нас не забудь, — подхватил Степан. — Коли что сломается у нас — ты наш человек, ты и почини!
Я улыбнулся. Впервые за сегодняшнее утро открыто и искренне.
— Не забуду, — пообещал я. И это была не пустая вежливость.
Пока мы продолжали работу, я, почти на автомате, решил провести небольшой эксперимент. Под предлогом проверки колеса своей тачки, я присел и коснулся пальцами стального обода. Закрыв на мгновение глаза, я послал короткий, диагностический импульс, подобный тому, что использовал ночью на себе. Я не искал трещин. Я пытался почувствовать саму структуру металла, его «усталость». Ощущения были смутными, словно смотришь сквозь толстое мутноватое стекло, но я уловил разницу между холодной, цельной сталью обода и более рыхлой, зернистой структурой дешёвой стали на одной из спиц. Интересно. Значит, можно определять неоднородности материала. Тоже пригодится, пожалуй.
— Эй, мечтатель! — окликнул меня Глеб. — Уголь сам себя не загрузит! Давай, работаем!
Я вскочил, отряхнул руки и с новыми силами вонзил лопату в антрацит. Предстоящий разговор с Мальцевым
После смены я, как и договаривались, зашёл в кабинет Бориса Петровича, тогда выяснилось, что Мальцев назначил встречу на утро. Ну что ж, невелика разница, пусть будет утро.
Отмывшись под долгожданной струей тёплой воды, я направился не к дому Гороховых, а к старому складу у реки — месту, которое Гришка однажды упоминал как одну из своих «точек». Сумерки сгущались, окрашивая тульские улицы в сизые тона. У стены, частично скрытой зарослями бурьяна, уже кучковалась знакомая компания.
Гришка, прислонившись к кирпичу, что-то живо обсуждал с Митькой и Сиплым. Увидев меня, он прервался и кивком показал следовать за ним вглубь пустого заброшенного переулка, под сень полуразвалившегося сарая.
— Ну, барин, — начал он, обернувшись ко мне, его глаза блестели в полумраке любопытством. — Ходишь целый, слава Богу. Слухами земля полнится. Говорят, вчера Аркашка Меньшиков со своей свитой в грязи лицом вывалялся. Неужто твоих рук дело?
— Можно и так сказать, — ответил я, пожимая плечами. — Он настаивал на беседе. Я не стал отказывать.
Сиплый фыркнул, а Митька смотрел на меня с нескрываемым уважением.
— Да он тебе теперь этого не простит, — предупредил Гришка, становясь серьёзным. — Он как загнанный кабан — теперь ещё злее будет. Будь начеку.
— Я это уже усвоил. Поэтому и пришёл. Мне нужны две вещи. И без твоих ребят мне их не достать.
— Слушаю, — Гришка скрестил руки на груди, принимая деловой вид.
— Первое. Материал. — Я достал из кармана смятый листок с записями. — Особая глина. Жирная, пластичная, с минимумом песка. Не та, что на дороге валяется. Спроси у гончаров, может небольшую партию продадут. Или узнай, где новые фундаменты под дома копают, там верхние слои снимают, может, попадёт что стоящее.
Гришка взял листок, повертел в руках.
— Глина? — в его голосе прозвучало недоумение. — Думал, тебе железка какая-нибудь нужна, или инструмент… Ладно, глина так глина. Разберёмся. А второе?
— Второе сложнее. Мне нужно помещение. Не амбар, куда всякий может зайти. А укромное место. Сарай, заброшенный дом, подвал, неважно. Главное, чтобы было можно работать, не привлекая внимания. И чтобы не слишком далеко от центра.
Наступила пауза. Гришка почесал затылок.
— Помещение… Это посложнее будет. Такие места либо на замке, либо уже кем-то прихвачены. Но поискать можно. — Он посмотрел на меня с хитрой ухмылкой. — А что, барин, за интерес такой? Горшки лепить собрался втайне ото всех? Или золото мыть?
— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил я. — Только ценность будет не в золоте.
— Понятно, — Гришка кивнул, делая вид, что действительно всё понял. — Дело твоё. Но, Алексей, ребята… — он кивнул на Митьку и Сиплого, которые внимательно слушали. — Они не на одном воздухе работать будут. Риск есть, время тратить будут. Чем скрасим?
Вопрос был справедливым и деловым. Я это уважал.
— Сейчас моей благодарностью и тем, что в карманах есть, — я вытащил несколько монет из моих сбережений. — В будущем… Думаю, то, что я буду делать в том помещении, принесет пользу и вам. Может, и не в виде денег. Но в виде… возможностей.