Даниэль Деронда

Элиот Джордж

– Там тебе не будет так же хорошо, как здесь, рядом с тетей и дядей. Возможно, мы будем проводить в Райлендсе мало времени, и ты начнешь скучать.

Презрительный запрет мужа на общение с близкими не прошел даром. Гордость не позволила Гвендолин превратить их в докучных нахлебников, однако тем глубже и теплее стало родственное чувство. Никогда еще она не относилась к дяде с такой искренней симпатией, никогда не ценила так высоко его жизнерадостную, деятельную доброту – пусть иногда ошибочную, но куда более человечную, чем высокомерное, холодное безразличие, с которым приходилось сталкиваться изо дня в день. Возможно, в разговорах с мистером

Гаскойном племянница бессознательно расширяла свой умственный горизонт, чего не могла достигнуть, читая глубокомысленных авторов: вместо того чтобы принять участие в ее повседневных заботах, признанные авторитеты требовали полного отречения от мирской жизни.

Поэтому появление Гвендолин в Оффендине без мужа, в сопровождении грума, стало приятным сюрпризом для всех обитателей дома и случайно зашедших туда мистера и миссис Гаскойн. Все, включая четырех девочек и мисс Мерри, сидели в столовой за ленчем и с восторгом наблюдали за прекрасным явлением.

Дядя вышел на крыльцо, чтобы подать руку, и Гвендолин спрыгнула с лошади с легкостью, способной убедить всех в ее безоблачном счастье. Сегодня она твердо вознамерилась успокоить сердце матери, а необычное ощущение свободы помогло на время отстраниться от давления все новых и новых болезненных фактов. Семь родственных поцелуев показались не столь утомительными, как прежде.

– Мистер Грандкорт отлучился, поэтому я решила воспользоваться случаем и навестить тебя, мамочка, – пояснила Гвендолин, сняв шляпу и сев возле матушки, и с шутливой укоризной добавила: – Это тебе наказание за то, что надела старый чепчик. Ты, конечно, не думала, что я приеду и застану тебя на месте преступления, ужасно безразличная к себе мама!

– Ругай меня, дорогая, – зардевшись от счастья, отозвалась миссис Дэвилоу. – Вот только если бы ты могла что-нибудь съесть после верховой прогулки – вместо этих жалких остатков. Пусть Джокоза приготовит чашку шоколада: когда-то ты его любила.

Мисс Мерри немедленно встала и вышла, хотя Гвендолин отказалась:

– О нет. Только маленький кусочек хлеба или сухое печенье. Не могу думать о еде. Я приехала проститься.

– Как! Снова в Райлендс? – воскликнул мистер Гаскойн.

– Нет, мы уезжаем в город, – ответила Гвендолин, разломив кусок хлеба, но не положив в рот ни крошки.

– Возвращаться в город еще рано, – заметила миссис Гаскойн, – тем более что мистер Грандкорт не заседает в парламенте.

– Остался всего один день охоты, а у Хенли, кажется, есть какие-то важные дела с юристами, – пояснила Гвендолин. – Я очень рада и с удовольствием отправлюсь в Лондон.

– И наконец-то увидишь свой великолепный дом на Гросвенор-сквер, – вставила миссис Дэвилоу.

И она, и девочки пожирали глазами готовую исчезнуть богиню.

– Да, – подтвердила Гвендолин. – В городе нужно столько всего посмотреть и сделать.

– Хотелось бы, моя дорогая Гвендолин, – сердечно заговорил мистер Гаскойн, – чтобы ты воспользовалась своим влиянием на мистера Грандкорта и убедила мужа вступить в парламент. Человеку его положения следует проявиться в политике. Знатоки уверены, что министры обратятся к стране по вопросу продолжения реформы, и мистер Грандкорт должен подготовиться к новым возможностям. Я не совсем уверен, что его взгляды в точности совпадают с моими: не слышал, чтобы он излагал их во всей полноте, – однако это неважно. Я думаю о месте твоего мужа в государстве. К тому же он вступил в тот этап жизни, когда человек его склада должен заняться общественными делами.

Жена обладает огромным влиянием на мужа. Используй свое влияние в этом направлении, дорогая.

Священник чувствовал, что исполняет важный долг и одновременно придает браку племянницы значение общественного благодеяния. Гвендолин, однако, восприняла его слова как горькую насмешку. В ином случае она непременно рассмеялась бы над дядиным замечанием, что он не слышал рассуждений Грандкорта о политике. А чего стоило огромное влияние жены на мужа! Гвендолин и сама когда-то верила в свое могущество и способность управлять… неизвестно чем. Но сейчас ей следовало дать приличный ответ.

– Я была бы рада последовать твоему совету, дядя, однако, думаю, мистеру Грандкорту неприятны беспокойства, предшествующие выборам, особенно если не обойдется без публичных выступлений. Кажется, кандидаты всегда произносят какие-то речи.

– Не обязательно, – возразил мистер Гаскойн. – Человек с положением и весом вполне может обойтись без длинных речей. Представитель графства не должен беспокоиться на этот счет: и в парламенте, и за пределами обеих палат его будут любить тем больше, чем меньше речей он произнесет. Передай мои слова мистеру Грандкорту.

– Вот наконец и Джокоза с моим шоколадом! – воскликнула Гвендолин, уклонившись от обещания передать слова дяди Грандкорту, который наверняка бы их воспринял неприемлемым для пастора образом.

Мистер Гаскойн уже успел прийти к заключению, что Грандкорт очень горд и высокомерен, однако нисколько не думал о нем хуже, чем если бы видел с его стороны любезную предупредительность. Пастор считал, что представитель старинного рода не может быть близок со всеми, но миссис Гаскойн обижалась за мужа и винила Гвендолин в надменном обращении Грандкорта.

– Твой дядя и Анна скорее всего приедут в город на Пасху, – заметила она недовольным тоном. – Наш дорогой Рекс надеется окончить колледж с отличием и получить должность при университете, а потому хочет, чтобы отец и сестра разделили с ним радость и, как он пишет, повеселились. Не удивлюсь, если лорд Брэкеншо пригласит их к себе: после возвращения в поместье он так добр!

– Надеюсь, дядя позволит Анне остановиться на Гросвенор-сквер, – предположила Гвендолин, рискнув на приглашение ради приличия, однако на самом деле мечтая, чтобы члены семьи больше никогда не приближались к Грандкорту. – Я очень рада успехам Рекса.

– Не следует опережать события и ликовать заранее, – предупредил пастор, – даже несмотря на то что я состою в переписке с непредвзятыми судьями, которые возлагают на моего сына высочайшие надежды как на чрезвычайно разумного молодого человека. А в отношении его прекрасного характера и принципов у меня имеются неоспоримые свидетельства.

– Со временем он станет великим юристом, – добавила миссис Гаскойн.

– До чего приятно! – отозвалась Гвендолин со скрытым скепсисом.

– Кстати о доброте лорда Брэкеншо, – вступила в разговор миссис Дэвилоу. – Ты не представляешь, до чего он восхитителен. Предложили мне остаться в этом доме в качестве гостьи до тех пор, пока не найду новый, по своему вкусу, причем выбрал самые любезные выражения. Но теперь все изменилось. Умер старый мистер Джонсон, и мы можем арендовать его дом. Это именно то, что мне надо. Маленький, но вполне приличный, так что мысль о нем не приведет тебя в отчаяние. И всего лишь на расстоянии мили от твоих дяди и тети. Помнишь почти скрытый деревьями низкий белый дом на повороте к церкви?