Дама пик

Лекей Алексис

– Она же оставила след кроссовки у тела Дюперье, – возразила Ландовски. – Значит, могла совершить и другую ошибку.

– Она знает, что ее выпустят, – заметила Жаннетта. – Видно с первого взгляда.

– Она уверена в себе. Ничего удивительного, учитывая, что она украла весь компромат СРП, – вздохнула Ландовски.

– Хотела бы я знать, сколько народу она положила, – подхватила Жаннетта.

– Помимо десяти последних? – уточнила Ландовски.

–

Больше, чем нам когда-либо станет известно, – ответил Мартен.

– У нее генитальный герпес, – сообщила Жаннетта. – Она утверждает, что ее наградил отец, когда ей было пять лет.

Мартен ничего не сказал, но его лицо исказилось невольной гримасой.

– Не все дети-мученики становятся палачами или серийными убийцами, – бросила Ландовски.

Мартен вошел в допросную.

Задержанная приветствовала его кивком головы.

– Здравствуйте, мадам Пети, – сказал Мартен.

Он сел за стол напротив нее.

– По сравнению с нашей последней встречей, обстоятельства изменились, – тихо произнесла она.

– Действительно.

– Вы выглядите усталым. Никогда не отдыхаете? Никогда не возвращаетесь домой?

– Я в отчаянии из-за своей подруги, – ответил Мартен. – Мы уже целую неделю не виделись. И я только что узнал, что она, едва вернувшись ко мне, заболела и сейчас лежит в больнице.

– Надеюсь, ничего серьезного.

– Тошнота. Ничего необычного для беременной женщины.

Она улыбнулась:

– Наверное. Не знаю. У меня нет детей.

Если она и подумала о яде, который подложила Мартену, то это никак не отразилось на ее лице.

Мартен почувствовал, как в груди разгорается глухая, глубокая ярость. Для этой женщины просто не существует ничего и никого, кроме нее самой. Ее сознание, исковерканное каким-то чудовищным опытом, просто не способно на сочувствие.

– Вам знакомо слово “абрин”?

– Это какое-то имя? – ответила она со своей неизменной улыбкой.

– Вы убили своего мужа?

– Нет.

– Вы убили его любовника?

– Нет.

– Вы убили Жерара Дюпюи?

– Нет.

– Вы убили его шофера с женой?

– Нет.

– Вы убили Жюльена Дюперье, сестру Жюли Родез, Себастьена Гроссара, Стефана Олье, Жоржа Форье?

– Нет. Я не знаю этих людей, не знаю даже, о ком вы говорите, за исключением мужа, естественно. Значит, у меня не было оснований ненавидеть их. Ваши обвинения нелепы. Сколько вы намерены меня здесь держать?

– Столько, сколько позволит закон.

Ее улыбка вернулась.

– Тогда я скоро окажусь

на свободе. По крайней мере, если в этой стране существует правосудие.

– Вы любили своего мужа?

– Да.

– Вы его ревновали?

Неожиданно ее лицо исказилось.

– Это вас не касается.

– Следовательно, вы его сильно ревновали. Таким образом, у вас были все основания ненавидеть его и отличный мотив для убийства. И мужа, и его юного любовника.

Она не ответила, но улыбка напрочь исчезла с ее лица. Жалкая победа.

Ее черные глаза уставились на Мартена с нечеловеческим напряжением.

Именно такой взгляд, вероятно, видели ее жертвы перед смертью.

Она пробормотала несколько слов на каком-то иностранном языке, наверное, на испанском.

Мартен инстинктивно напрягся, готовый к ее атаке.

Но она постепенно успокоилась, и выражение ее лица снова стало безмятежным.

– Вам не удастся вывести меня из себя.

– Я вам расскажу, что произойдет дальше, – сказал Мартен.

– Вы умеете предсказывать будущее?

– В вашем случае это несложно. – В его голосе послышалась нотка презрения.

Он почувствовал, что Магдалена на нее среагировала.

За спиной Мартена открылась дверь.

Ландовски поманила его рукой.

– Прощайте, комиссар Мартен, – усмехнулась задержанная.

Вечер пятницы

– Только что получен приказ об освобождении, – сообщила Ландовски. – Немедленном.

– В письменном виде?

– Нет, по телефону.

– Потребуйте письменного подтверждения. За подписью прокуратуры. И никаких факсов.

– А если они откажутся?

– Она останется у нас.

Ландовски улыбнулась и ушла.

Мартен вернулся в свой кабинет. Практически в ту же минуту ему позвонил Руссель.

– Мы попали в щекотливую ситуацию, – заявил он.

– Вы имеете в виду мадам Пети, не правда ли?

– У вас есть серьезные основания для ее содержания под стражей?

– Я жду письменного распоряжения прокуратуры, чтобы ее выпустить, – сказал Мартен. – Должно поступить с минуты на минуту.

– Прекрасно, – согласился Руссель. – Вы абсолютно правы. Необходимо прикрыться.

Вошла Ландовски и протянула ему факс. Подпись на нем была размытой и нечитаемой.

– Я же сказал, никаких факсов, – отреагировал Мартен.

– Пакет должен прийти примерно через час, – ответила Ландовски.

– Что ж, подождем.