Дама пик
Шрифт:
Он собрал в две коробки все, что в доме было съестного, включая упаковку минеральной воды, три банки пива, а также зубную пасту, полоскание для рта и все лекарства.
Потом позвонил на мобильный Билье, но она не ответила.
Пятница, полдень
Тела Франсиса Пети и его любовника, сына председателя Союза ради прогресса, были найдены ровно в десять утра приходящей домработницей, которой понадобилось не меньше часа, чтобы хоть как-то опомниться и набрать 17.
Получив сообщение, силы правопорядка действовали оперативно.
Председатель СРП выступил с заявлением. Тысячи писем пришло в штаб-квартиру партии. Дом и офис председателя попали в осаду журналистов.
Тела отправили в Институт судебной медицины, где команда экспертов во главе с Билье принялась изучать улики с той же тщательностью, что и по любому другому преступлению.
Группе Ландовски это дело не отдали.
В спальне холостяцкой квартиры нашли умершего в результате удушения, причем время смерти определить было трудно, в гостиной – еще один мертвец, вроде бы совершивший суицид. Один одетый, другой обнаженный. Убийство, за которым последовало самоубийство, или же двойное убийство? Почему самоубийца не воспользовался своим оружием, чтобы убить второго мужчину? Действительно ли смерть настигла того в постели? Это ли стало причиной суицида? Вторая пуля, застрявшая в потолке, не опровергала гипотезы самоубийства. Многие из тех, кто пытается застрелиться, первым выстрелом промахиваются. Однако угол, под которым была выпущена вторая пуля, выглядел странно. Ее наличие в случае убийства было бы объяснимым. Как и следы мельчайших частиц пороха на ладони и пальцах жертвы, выявленные посредством парафинового теста.
Что касается погибшего от удушения, то тут тоже имелась масса нестыковок. Как его задушили? Следы гематом на шее отсутствовали, трахея не была закупорена. А если он тоже совершил суицид – с помощью пластикового мешка, например, – то где этот мешок?
Если же его убил первый мужчина, выходит, он успел избавиться от мешка, перед тем как покончить с собой? Это могло показаться странным, но Билье и не такое видала.
Мусорное ведро, стоявшее в квартире, было опечатано, но в кухне имелся мусоропровод. Что же до домового мусорного контейнера, то тут – тупик. В шесть тридцать утра охранник вынес контейнер и опорожнил в брюхо мусоровоза, где его содержимое смешалось с содержимым остальных мусорных баков квартала. К тому моменту, когда вмешалась Билье со своей командой, мусоровоз уже давно доставил свой груз в сортировочный центр в Нантере, где его дожидались отходы, свезенные сюда из четырнадцати коммун в окрестностях Парижа и из двух парижских округов, шестнадцатого и второго. С тем же успехом можно было искать песчинку на пляжах Атлантического побережья.
Главная проблема в том, подумала Билье, что место преступления рассказывает настолько сложную и противоречивую историю, что гипотезы можно выстраивать до бесконечности.
Она решила очистить мозг от всех теорий и сосредоточиться исключительно на практической стороне своей задачи, а заодно проверить,
Когда она узнала, кто эти покойники, она сразу приняла решение не поддаваться давлению, которое на нее наверняка окажут. Она будет выполнять свою работу, как обычно, с таким же тщанием и точностью.
По возвращении в центральную лабораторию она собрала подчиненных в маленьком, заставленном мебелью кабинете и закрыла дверь.
– Оба погибших принадлежат к миру политики, – сообщила она. – Один из них – сын Шеналя, второй – помощник председателя. Учитывая те вещи, которые мы с вами нашли в квартире, не исключено, что они состояли в связи.
Некоторые из ассистентов ухмыльнулись. Упомянутые “вещи”, главным образом фотографии, были более чем недвусмысленными.
– Тихо, прошу вас. Нам предстоит пережить адскую неделю. Мы не можем себе позволить ни одного приблизительного вывода, ни одной ошибки. Это первое. Второе: если случится малейшая утечка информации, я найду виновного или виновную, и этот человек будет немедленно уволен, уж вы мне поверьте. Вопросы есть?
Набившиеся в кабинет сотрудники переглянулись. Редко они видели ее такой напряженной.
– Если префект или генеральный прокурор обратятся к нам за информацией, что мы должны им говорить? – спросила худая, рыжая, вся в веснушках девушка, обладательница ученой степени по молекулярной биологии.
– Скажите, чтобы обращались ко мне, – ответила Билье. – Лично ко мне. Только я имею право сообщать проверенные данные. В любом случае ни слова по телефону. Все отчеты – только в письменном виде. И попрошу вас не оставлять на столах заметки или кассеты – для тех, кто записывает свои наблюдения на диктофон. Я понятно объясняю?
Они кивнули, снова переглянулись и улыбнулись. Идея послать руководство с разрешения собственной начальницы им понравилась.
Замигал красный сигнал на телефоне Билье. Она игнорировала его на протяжении всего разговора, а сейчас указала на дверь своим помощникам и ответила, как только они покинули комнату.
Звонил Мартен.
– Это важно? – вместо приветствия спросила Билье. – Потому что у меня дел выше крыши.
– Наша убийца опять принялась за свое?
– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась она, сразу насторожившись.
– Слушай, если не хочешь говорить, тогда и я не хочу ничего знать, – сказал он. – Просто задал вопрос, вот и все.
– Боюсь я твоих “просто вопросов”, – хмыкнула она. – Нет, правда, Мартен, я в полном замоте. Если хочешь что-то сказать…
– Боюсь выглядеть круглым идиотом, – ответил он, – но я собирался попросить тебя взять на анализ йогурт.
– В связи с каким преступлением?
– В связи с возможной попыткой убийства моей персоны.
– Это шутка?
– Не шутка. Но не исключено, что я стал параноиком.
– Вот уж не думаю. Высокомерный, требовательный, эгоистичный, разгильдяй, манипулятор – это да. Но параноик – точно нет.
– Спасибо, – вздохнул Мартен.
– Не за что. Отправляю тебе мотоциклиста. Позволь задать тебе один-единственный вопрос. Которая из твоих женщин настолько ненавидит тебя?