Цветы Сатаны
Шрифт:
Эти «глаза, которые не меняются»… те самые, завладевшие ее мыслями.
«Наваждение какое-то», — сказала себе миссис Миллер. Усилием воли она встала, решительно затворила окно и поднялась в спальню. Еще до этого она приняла легкое снотворное, как делала всегда, когда не удавалось выкинуть из головы мысли о бурной жизни своего сына. Несмотря на это она еще долго не могла уснуть и забылась сном с неотступной мыслью о странных глазах.
Не слышала она ни боя часов, отбивших час ночи, ни скрипа окна в коридоре рядом с черной дверью — рама была просто прикрыта, с тех пор как покосилась. Не уловила
Миссис Миллер приподнялась на кровати, растерянная и испуганная, пристально вгляделась в темноту и пролепетала:
— Кто там? Здесь есть кто-нибудь?
В безнадежном отчаянии она повторила вопрос, но никто не ответил. И все-таки она была уверена: кто-то стоял в дверном проеме. Ей казалось даже, что она слышит дыхание. Еще недавно, всматриваясь в темень лужайки, она наконец различила фигуру с поблескивающими глазами… Она не могла бы сказать, было ли это игрой ее воображения, но была абсолютно убеждена в чьем-то присутствии. Опять эти глаза… Она узнала бы их среди тысячи…
— Говорите, — заплетающимся языком пробормотала она. — Я знаю, что вы здесь… И знаю, кто вы…
Ледяной озноб охватил ее, когда она увидела медленно приближающийся силуэт и совсем рядом услышала голос:
— Да, миссис Миллер, я здесь. И вы знаете зачем, не правда ли?
24
Прочитав рукописные листочки Виолетты Гарднер, профессор Симпсон снял очки и с видом волнения и недоумения покачал головой. Дебра и Питер, сидевшие на софе лицом к широкому окну гостиной, видели его фигуру против света и плохо различали лицо, но все поведение выдавало смущение профессора.
— Так что вы об этом думаете? — поинтересовался Питер после долгого молчания. — Согласны вы с миссис Миллер, которая сомневается в подлинности текста?
Симпсон снова взял листки, посмотрел на них, как на сомнительный товар, недоверчиво перечитал несколько строк.
— Да, — коротко бросил он. — Это писала не Виолетта.
Услышав безапелляционный приговор от человека, кажущегося нерешительным по своей натуре, Питер изумленно взглянул на Дебру и спросил:
— Вы твердо уверены, профессор? Простите мою настойчивость, но, кажется, полковник Хоук убежден в обратном. Он даже сравнивал почерк с написанными рукою Виолетты открытками, которые она ему присылала.
— Полковник наблюдателен, но иногда ему не хватает проницательности. В данном случае очевидно, что автор этих строк старался подделать почерк и стиль Виолетты. Что касается каллиграфии, то здесь его талант неопровержим — он всех обманул. И тем не менее даже тут допущены кое-какие ошибки. Вот, возьмите одну из этих страниц и внимательно вглядитесь в буквы «i». Вы заметите легкий разрыв с последующими буквами, что в принципе является нормальным, так как приходится отрывать руку, чтобы поставить точку над i. Прилежные люди с чувством изящного пишут слова целиком, а потом уже добавляют сверху точки. Так вот, Виолетта относилась к этой категории. Она чрезвычайно заботилась о внешнем виде своих текстов, и ее буквы складывались в ровные звенья слов, составляющих фразу. При
Питер кивнул, передал листки Дебре, которая, в свою очередь, согласно покачала головой.
— И наконец — стиль! — продолжил хозяин, подойдя к окну. — Виолетта выражала свои мысли с поразительной глубиной, элегантностью и простотой. Она обладала искусством находить точные, верные слова, разговаривая с вами, заставлять сопереживать даже в самых обыденных вещах. Каждая из ее фраз звучала чарующей музыкой, рисовала чудесную картину с множеством деталей и легко воспринималась… Читая написанное ею, вы словно гуляли по волшебному лесу, видели, как солнечные лучи играют в деревьях, подобно небесным пучкам света, слышали журчащий перезвон водопадика, и вас убаюкивало пение птиц. Вместе с ней вы уносились далеко, очень далеко, погружались в морские пучины… Как еще выразить свою мысль? Никогда не остаешься равнодушным, безучастным после такого чтения.
Он долго покачивал головой с печальной улыбкой, затем, повернувшись к листкам, добавил:
— Смысл этих записей довольно точно отражает восторженность и жизнерадостность Виолетты, но все это, в общем, является анемичной пародией ее искусства. Можете поверить…
После молчания Питер спросил:
— Кто мог это написать, по-вашему?
— Не имею ни малейшего представления.
— По словам миссис Миллер, эти листы якобы вырваны из дневника миссис Гарднер.
— Да, мне тоже так кажется!
Питер не смог скрыть своего удивления:
— Как? Вам случалось его читать?
— Нет. Но Виолетта часто говорила о нем. Похоже, она говорила это, чтобы посмеяться надо мной, — я приходил в восторг от чтения ее стихов. Уверяла, что ее стихи гораздо хуже, чем проза. В дневник она вкладывала лучшее, на что была способна. А это, как вы и догадываетесь, разжигало мое любопытство! Однако несмотря на мои настоятельные просьбы, она его так и не показала.
— Как же вы смогли узнать эти листки? — удивилась Дебра.
— Из-за одной мелочи, которую заметили бы и вы, вглядись вы повнимательнее. Я имею в виду саму бумагу, а не текст.
Пара не замедлила приглядеться к бумаге и обнаружила слегка обесцвеченные пятна на каждой странице, формой напоминающие какой-то рисунок.
— Да, я кое-что вижу, — сказала Дебра. — Похоже на контур цветка!
— Совершенно верно, — подтвердил Симпсон. — Виолетта не раз говорила мне, что закладывала между страниц цветы со своей клумбы.
Опять в их мысли бесшумно вкрался призрак покойной. Дебра вспомнила, как в первую ночь привидение листало страницы дневника, переложенные засушенными цветами.
— Она считала, что красивые цветы лишь улучшали написанное, придавали ему некую магическую силу, опьяняющий аромат, своеобразный вкус, подобно тому, как изысканные специи улучшают вкусовые качества блюда. Прекрасное дополнение к ее талантам… Но, увы! Повторяю, мне так и не пришлось отведать его!
— А что вы думаете о самом тексте? Насколько мы понимаем, в нем содержится конфиденциальная информация, с которой многие были бы не согласны!
— Да, у меня такое же впечатление. Мне даже думается, что это мог написать кто-то близкий ей по духу.