Цветок Прерий
Шрифт:
В конце концов стрельба прекратилась. Скот заполнил весь пруд. Животные пили с жадностью, лишь изредка отрываясь от воды и безразлично поглядывая на ковбоев. А обе группы людей следили друг за другом с тревожной враждебностью. Маккензи знала ковбоев Кроссби: Хэнка Миллера, Спиди Боверса и Келли Овермайера – самого серьезного противника, который, без сомнения, был вожаком группы.
Маккензи закричала с высоты скалы:
– Убери свой скот с моей территории, Овермайер! И пошли за своими людьми, чтобы они немедленно починили мою изгородь и привели
Овермайер улыбнулся, когда нашел Маккензи глазами, и направил лошадь в сторону ее убежища. Глядя на нее, Овермайер дотронулся до края своей шляпы таким небрежным жестом, что его можно было принять скорее за оскорбление, чем за приветствие.
– Добрый день, мисс Батлер! Мы очень сожалеем, что наш скот сломал Вашу изгородь. Мы пытались повернуть этих коров, но Вы сами знаете, как они бывают упрямы, если их мучает жажда.
– Вы хотите сказать, что поворачивали их не от воды, а наоборот, к моим источникам!
Ведя эту беседу, Маккензи чуть не съехала со скалы вниз. Как плохо быть без лошади, когда все вокруг ездят верхом! Краем глаза она заметила, что Кэл направил к ней своего коня, все остальные последовали за ним.
– Не прикидывайтесь овечкой, мистер Овермайер, – продолжила Маккензи. – Мы оба прекрасно понимаем, что здесь произошло. Забирайте своих коров и передайте хозяину, что если он не прекратит свои выходки, я призову на помощь закон!
Овермайер притворился дрожащим от испуга.
– Ребята, как я боюсь! – сказал он стоящим рядом ковбоям. – Она говорит, как старая учительница, которая при первой возможности стукнет меня указкой по лбу.
Глаза Маккензи сузились.
– Я не шучу, Овермайер, действительно не шучу! Овермайер ухмыльнулся.
– Конечно, мисс Батлер! Но дело в том, что мистер Кроссби находится в весьма дружеских отношениях с законом. Очень дружеских!
– Убирайся с моей земли, самодовольный болван!
– Как Вы сказали? А, кажется, Вы рассердились? Но, может быть, Вам лучше успокоиться и вести себя, как подобает доброй соседке? – он хохотнул. – Между прочим, мисс Батлер, я очень сожалею о том, что пуля попала в вашу лошадь. Очень плохо, что мои ребята так неосторожно стреляют. Было бы ужасно, если бы они попали в Вас.
У Маккензи все похолодело внутри. Кэл был прав – пуля предназначалась ей. Ее хотели либо убить, либо перепугать до смерти. А если ее уберут со сцены, Натану Кроссби останется справиться с одной Лу, и тогда он получит и «Лейзи Би», и воду.
– Забирайте своих людей и скот и убирайтесь с глаз моих, – с отвращением сказала Маккензи.
Овермайер только улыбнулся.
– Делай, что тебе велели, – голос Кэла был спокоен, но трое парней Кроссби повернули к нему головы.
– И кто бы это мог быть? – спросил Овермайер.
– Управляющий мисс Батлер. Меня зовут Калифорния Смит.
Дурацкая улыбка сошла с лица Овермайера.
– Я слышал это имя.
– Не сомневаюсь в этом.
– Мы здесь не любим апачей, Смит, даже если у них светлые волосы и белая кожа.
Лицо
– Ты слышал, что сказала мисс Батлер? Уберите скот. Если мы найдем хотя бы одну корову с «Бар Кросс» на нашей стороне забора, она станет собственностью «Лейзи Би».
– Вряд ли я буду выполнять твои приказы.
– Если хочешь, мы можем помериться силой, но не думаю, что ты останешься этим доволен.
Овермайер сжал правую руку в кулак и взглянул на винтовку, висевшую у бедра Кэла.
– Я бы уложил тебя.
– Возможно, – согласился Кэл, – но я не дам тебе такой возможности.
На минуту воцарилась напряженная тишина. Потом Овермайер разжал кулак и опустил руку. Маккензи только сейчас поняла, что давно уже следит за ними обоими, затаив дыхание.
– Потрудитесь передать мистеру Кроссби, что если он хотя бы раз сунется на земли «Лейзи Би» или станет каким-то образом угрожать мисс Батлер, то очень пожалеет об этом. То же самое передайте всем, кто работает на него.
– О, разумеется! Мы трясемся от страха! – насмешливо сказал Овермайер.
Когда люди Кроссби стали собирать вдоволь напившееся стадо и погнали его прочь, Маккензи почувствовала себя куклой-марионеткой, у которой обрезали леску.
– Пойдите и помогите им, – сказала она своим работникам, плечи ее опустились.
– С тобой все в порядке? – спросил Кэл.
– Конечно, – она вздохнула. – Все хорошо.
Маккензи взглянула в его непроницаемое лицо и подумала – почувствовал ли он сегодня хоть малейший испуг? Если и да, то заметить это было трудно. Она закрыла глаза. Не хотелось думать о том, что могло случиться сегодня. Если бы Овермайеру удалось спровоцировать Кэла, пули бы летали здесь, как комары летним вечером. Первая пуля досталась бы Кэлу, а другие… Думать об этом было страшно.
– Они не собирались начинать драку, – сказал Кэл. – Их было так мало, что это не имело никакого смысла.
Маккензи, раздраженная его спокойствием, сурово глянула на Кэла.
– Ты из камня сделан, что ли?
Его невозмутимое лицо слегка смягчилось.
– Нет, Маккензи, конечно же, нет, – он протянул ей руку. – Я отвезу тебя домой.
Не обращая внимания на его предложение, Маккензи побрела к своей лошади.
– Бедная Дасти! Она была хорошей кобылкой…
– Лучше уж видеть лежащей на земле ее, а не тебя. Маккензи промолчала.
– Пошли, Мак. Прыгай в седло. До дома далеко. Услышав это обращение, Маккензи вздрогнула. Кэл впервые назвал ее так, когда она вынудила его признаться в любви.
– Не называй меня так, – огрызнулась она.
– Ты хочешь идти домой пешком?
– Нет.
Маккензи подозревала, что в душе Кэл смеется над ней, хотя проклятое «деревянное» лицо по-прежнему ничего не выражало. Что ж, если он думает, что она боится его или чувствует себя неловко рядом с ним, она докажет, что он ошибается! Игнорируя протянутую руку Кэла, Маккензи ухватилась за седло, подпрыгнула и уселась позади него.