Цветок Прерий
Шрифт:
Эймос Гилберт намекал на то, что даже сейчас Кэл и Маккензи могли бы поладить друг с другом. И когда Кэл увидел Маккензи, он понял, что очень надеялся на то, что Эймос окажется прав. И остался он здесь только из-за Маккензи, и спасать ранчо он собирался из-за нее. Любовь Маккензи была единственным лучом света, озарившим его жизнь с тех пор, как Кэл покинул апачей. И из-за своей глупой гордости и уязвленного самолюбия он отказался от этой любви, как последний дурак. Несомненно, кровь белого человека, текущая в его жилах, помешала Кэлу принять верное решение, поступить так, как учили апачи, как подсказывало сердце.
За прошедшую неделю жизнь на
Когда Кэл мчался со своей командой по возвышенности севернее ключей, трое ковбоев Кроссби гнали оставшуюся часть стада через южные ворота. Большая часть скота была уже возле пруда, а те животные, что шли сзади, ревели и кидались вперед, как только до них доходил запах близкой воды. По недавно отремонтированной каменной запруде, спотыкаясь и давясь, к воде неслось в клубах пыли огромное стадо, насчитывавшее более ста голов. Когда-то это был первосортный скот, но на иссушенных солнцем, скудных пастбищах Кроссби животные очень отощали.
– Пошли на них! – закричал Джордж Келлер приятелям.
Он выхватил винчестер и прицелился в ближайшего ковбоя Кроссби, но выстрелить не успел: Кэл своей винтовкой поднял ствол винчестера вверх.
– Стреляйте в воздух! – крикнул Кэл. – Поверните этот чертов скот! Первый, кто посмеет выстрелить в человека, ответит за это!
Конечно, парням было куда интереснее стрелять по живым мишеням, чем попусту тратить патроны. Их не волновали ни запруда, ни источники, но, боясь за свою шкуру, они все же выполнили приказ Кэла. И в эту минуту оказалось, что в опасную игру вступил еще один человек: к ним во весь опор неслась Маккензи, и ее огненные волосы сверкали на солнце, как золото.
– Какого черта ей здесь понадобилось? – спросил Кэл, ни к кому конкретно не обращаясь. – Проклятье!
Маккензи придержала лошадь возле Спита Маккалоха, который громко поздоровался с ней, не переставая стрелять в воздух. Кэл помчался к ним. Не успел он остановить коня рядом с Маккензи, как пуля взрыла пыльную землю позади них.
– Сволочи! – заорал Спит. – Эти ублюдки стреляют в нас!
Он поднял пистолет, но Маккензи схватила его руку и задрала вверх.
– В воздух, Маккалох! Или я поджарю твои уши на медленном огне!
От такой необыкновенной угрозы лицо Спита вытянулось от удивления. Кэлу даже захотелось рассмеяться. И вдруг, среди всей этой стрельбы лошадь Маккензи заржала, встала на дыбы и стала медленно падать. Кэл видел по губам Маккензи, что она что-то кричала, но из-за грохота выстрелов и рева испуганного скота ничего не мог расслышать. Это было похоже на кошмарный сон. Кэл увидел, что на шее лошади расползается кровавое пятно, а Маккензи побелевшими пальцами цепляется за луку седла. Он понял, что лошадь вот-вот перевернется, а Маккензи окажется под ней. Кэл наклонился к женщине, чувствуя себя так, будто все это происходит не с ним, обхватил рукой ее талию и втащил на свое седло. В это время раненая лошадь исполнила жуткий предсмертный танец и грохнулась на землю.
Маккензи лежала на животе перед седлом Кэла и чувствовала что задыхается. Она попыталась сползти
– Полежи пока так, – велел он.
Перед глазами Маккензи маячило его мускулистое бедро и доходивший до икры мокасин. Кэл повернул коня и поскакал галопом на каменистую возвышенность, с которой спускалась вода Дрэгон Спрингс. Лука седла ритмично била по ребрам Маккензи, к тому же, женщина постепенно съезжала головой вниз. Когда скакун замедлил движение, Кэл подтащил ее за ягодицы, чтобы она совсем не свалилась.
– Спусти меня на землю! – прошипела Маккензи. – Не прикасайся ко мне!
Кэл позволил ей сползти на землю.
– Я не мог дать тебе упасть, – объяснил он с неуместной улыбкой.
Маккензи торопливо расправила одежду, стараясь не обращать внимания на его пристальный взгляд. Она понимала, что Кэл только что спас ей жизнь, и следовало бы поблагодарить его за это, но за унижение, которому он ее подверг, Маккензи больше хотелось хорошенько накричать на него.
– Думаю, я должна поблагодарить тебя, – невнятно пробормотала она. – Я… действительно…
Казалось, что Кэл молча смеется, хотя лицо его было непроницаемо, как всегда.
– Я действительно благодарна тебе. Ты спас меня от неминуемого падения.
– Маккензи, я не знаю, зачем ты приехала, но ты должна остаться здесь, среди скал. Жди, пока я вернусь и скажу, что ты можешь спуститься.
От его приказного тона у Маккензи исчезли все мысли о благодарности.
– Не хватало еще, чтобы ты мной командовал! Люди Кроссби портят то, что придется восстанавливать не меньше месяца, и я…
– О людях Кроссби я позабочусь сам, как только ты позволишь вернуться к тому делу, ради которого я и был нанят. Будь здесь. Пуля, попавшая в твою лошадь, могла предназначаться тебе.
Это несколько отрезвило Маккензи.
– Между прочим, – добавил Кэл и слегка улыбнулся, – ты здорово наорала на Спита. Разве этому тебя учили в школе для юных леди, когда ты жила на востоке?
– Нет, – буркнула она, – этому я научилась на пастбищах Аризоны.
– Из тебя получился бы хороший индеец, – бросил Кэл через плечо и помчался вниз – туда, где произошло столкновение.
Маккензи потерла болевший бок.
– «Не мог дать тебе упасть»! Как же! – мрачно передразнила она.
Столкновение у Дрэгон Спрингс вскоре превратилось во всеобщую свалку. Скот ревел и крушил все вокруг; ковбои чертыхались, кричали, ругались и стреляли в воздух, сами не зная зачем. Почуявших воду животных было невозможно отогнать назад, они были готовы преодолеть все преграды, лишь бы пробиться к воде. Запруда была сломана уже в двух местах.
Маккензи сидела на скале, сверху наблюдая за происходящими событиями, и злилась на свою беспомощность. Троим ковбоям Кроссби противостояло восемь ее работников, но количество людей не имело значения, ведь бороться надо было с обезумевшим скотом. Правда, возбужденные звуками выстрелов и запахом пороха парни были готовы вступить в бой друг с другом, и Маккензи опасалась, что вот-вот начнется кровавая война за пастбище. Люди Кроссби, понимая, что они в меньшинстве, не очень-то торопились начинать сражение, но отряд «Лейзи Би» жаждал крови. Даже с высоты Маккензи чувствовала это по их виду: ковбои постоянно оглядывались на Кэла. Билл Дарнелл – бродяга, подписавший контракт три недели назад – вскинул винтовку и прицелился в работника Кроссби, но, услышав окрик Кэла, выстрелил в воздух. Маккензи понимала, что ее люди боялись Кэла потому, что он доказал свою силу.