Цветок Эридана
Шрифт:
Мроаконцы двигались по зале, озираясь по сторонам, словно дети. Привыкшие к спартанской суровости родного острова, к унылым серым ландшафтам и мрачным поселениям, ютившимся на голых скалах, они были ослеплены живыми красками этого весёлого, счастливого, утопающего в роскоши мира, больше похожего на сказку. Их взоры с жадным любопытством останавливались на женщинах, особенно на молодых девушках, порхавших вокруг в декольтированных платьях. Удивлённые, испуганные, заинтересованные взгляды провожали широкие спины чужаков, разговоры прекращались, танцующие пары замирали. Нервничая от подобного внимания, посол оглянулся и заметил,
Ева-Мария в очередной раз обновила наряд и притягивала к себе взгляды мужчин. Сейчас она была в атласном бальном платье цвета лаванды, богато украшенном жемчужной вышивкой. На ней были длинные перчатки с петелькой на среднем пальце и бальные туфли без каблуков - в такой обуви она казалась совсем маленькой. Волосы девушки были убраны в высокий плотный узел и закрыты сеткой, чтобы не мешали во время танцев, лоб пересекала бриллиантовая фероньерка. Её прелестная спина была наполовину оголена, что вообще-то запрещалось этикетом, и алчущий взор посла дорисовал остальное.
Красавчик король грациозно поклонился и прильнул к руке принцессы в долгом томном поцелуе. Ева-Мария зарделась. Она была так прекрасна, что сердце Гована сладко застучало, а ноги сами двинулись в ту сторону.
Девушка повернулась на звук шагов.
– Это я, принцесса, - поспешно произнёс мроаконец.
– Что значит "я"?
– жёлчно проскрипела гофмейстерина.
– Вас не учили представляться? И разве Вы не знаете, юноша, что нельзя первым заговаривать с королевской особой, а тем более подходить без разрешения, а ещё более того - вклиниваться в чужую беседу? Здесь Вам не дикарский Мроак.
– Пусть подойдёт, - велела Ева-Мария.
– Мессир Лорит, позвольте Вам представить милорда Гована, посла королевства Мроак. Господин посол прибыл в столицу сегодня днём и удачно сорвал одно нуднейшее заседание.
Лорит изящно развернулся на каблуках и одарил посла лёгким кивком. Гован с непроницаемым видом кивнул в ответ. Гофмейстерина просверлила его враждебным взором. Гован шаркнул ножкой. Было забавно наблюдать, как атлетически сложенный чужеземец упражняется в придворных поклонах, но пожилая леди лишь поджала губы и с презрением отвернулась в сторону.
Мессир Лорит явно тяготился присутствием посла, и его можно было понять: только что он целиком владел вниманием принцессы, расточал комплименты и даже был удостоен поцелуя ручки, а ему навязали сомнительное знакомство с каким-то варваром. Разговор не клеился. Церемониймейстер возвестил о начале пиранийского вальса.
– Mon ^ame tremble dans l'attente de la b'eatitude…1 - начал было Лорит.
– Не хотите поговорить о Мроаке?
– одновременно с ним произнёс Гован. Он не рассчитывал на согласие,
Краем глаза Гован увидел, как отвисает челюсть у короля Пирании. Провожаемые множеством завистливых взоров, они направились к центральному балкону.
– Вы подвернулись весьма кстати!
– заметила Ева-Мария, когда они отошли подальше.
– Нам до смерти надоело вальсировать с Лоритом. Он мнит себя необыкновенным танцором, а потом целый час желает слушать восхищения.
– Значит, я лишил его веселья?
– О да! Сейчас он, должно быть, страшно зол, но Вы не бойтесь.
– Я ничего не боюсь - любого вызову на бой.
– Звучит как хвастовство, - поддразнила принцесса.
– Битвы в будуарах отличаются от тех, к которым Вы привыкли, сударь.
Гован не смутился.
– Даже если он смажет лезвие ножа ядом, как трус, это его не спасёт.
– Да о чём Вы!
– Ева-Мария пренебрежительно отмахнулась.
– Какие ножи! Мы выслушаем несколько стонов и жалоб, и король забудет обо всём при виде нашей улыбки.
– Её я тоже присвою, - дерзко сказал мроаконец.
Похотливые фантазии затуманили его воображение; в безотчётном порыве он наклонился и прошептал ей в ухо:
– В моих краях не принято выражать восхищение, но красота синьоры согреет даже камни. Рядом со мной Вы не будете знать тревог, принцесса. Отдайте мне своё сердце, а я положу к Вашим ногам весь Мроак.
– Вы?
– принцесса отодвинулась.
– Интересно, в Мроаке у всех мужчин такой наглый язык? Что если мы прикажем отрубить Вам голову?
– Головы послов служат хорошим поводом начать войну, - усмехнулся Гован.
Ева-Мария была раздосадована:
– Так Вы ради войны сюда приехали?
– Халдор хочет мира. Можем заключить союз и торговать через западные проливы; можем вместе строить. Откройте порты для наших кораблей, и никто не посмеет напасть на Эридан.
– Всего-то?
– принцесса повернулась к нему: на лице у неё было написано недоверие.
– Не впутывайте нас в свои пиратские замыслы! Вместо того чтобы вести торговлю, вы всегда напали на другие государства.
– Торговать с нами никто не хочет, а враждуем мы только с Гебетом.
– Неправда! До нас дошли слухи, будто вы и наши караваны разоряете. Передайте своему королю, что нам хотелось бы иметь меньше огорчений на сей счёт, - Ева-Мария приникла к перилам и наклонилась вперёд, вслушиваясь в лепет ветра; внизу мелькали беспечные огни города, которые она не могла видеть. Посол стоял рядом и, забыв о вежливости, в упор глядел на неё: сейчас он был рад, что эта невероятно красивая девочка не видит его кривой ухмылки и сожалеющего взгляда. Что за нелепая выходка природы - сделать её слепой!
– Жизнь в Мроаке сурова, - помедлив, сказал он.
– Надо как-то выкручиваться. Но ни один снеккар не тронет тех, кто идёт под эриданским флагом - это обещание халдора.
– Как мило! И мы должны поверить?
– фыркнула девушка.
– Вы можете путешествовать под мроаконским флагом, если станете моей королевой.
– Довольно!
– высокомерно бросила она.
– Вы нам не ровня. Такие как Вы недостойны даже мечтать о нашей милости.
Кровь бросилась в лицо мроаконцу, и он схватил принцессу за руку.