Цивилизаторы
Шрифт:
Щеглов упорно пригибал парня к земле и все время твердил, как заведенный:
— Ничего, браток, держись, и рука отрастет. Верь мне! Не сдавайся!..
— Где Сечин? — Серов неожиданно пришел в себя.
— Молчи! — Щеглов связался по рации с сержантом. — Агапов, встречай меня двумя тройками на месте второй посадки «вертушки» через десять минут. Время пошло.
Щеглов вновь взвалил Серова на плечи и взял приличный темп бега. Все, на что был способен.
Когда из-за очередного
Автомат Сечина давно смолк…
Щеглов очнулся в «вертушке».
— Сколько раненых?
— Каждый второй! — Агапов старался не смотреть в глаза лейтенанту.
— Что с Серовым?
Агапов молчал.
— Что с Серовым? — заорал лейтенант и попытался вскочить на ноги. Встать не смог: левое бедро оказалось перевязанным. В горячке лейтенант не заметил, что, вынося Сергея с поля, поймал две пули.
— Да жив он! — Сержант глаз не поднимал. — Но я даже не знаю, что лучше…
— Не смей! — Лейтенант говорил, прикрыв глаза ладонью, и вдруг ощутил на губах что-то соленое. — Главное, что жив! А рука?.. Что рука? Отрастет…
Лейтенант явно бредил, и Агапов отвернулся от плачущего «Бога войны».
Через три часа две вертушки, загруженные до отказа, вернулись к селу. Разведрота выгружалась для того, чтобы выполнить свой долг. Тело Сечина надо было вернуть родителям.
В полной темноте «призраки» выполняли то, чему их учили. С каждым захваченным домом надежды оставалось все меньше. И меньше становилось врагов.
На захват села потребовалось полчаса. Тела не нашли.
А значит, оставалась призрачная надежда…
Серов очнулся в госпитале. Молодая стройная медсестра сидела рядом с кроватью разведчика и смотрела глазами, полными ужаса.
— Не страшно. Нормально! — Сергей отвернулся к стене. «Ночной голос» выполнил свое обещание. Теперь Серову осталось выполнить свое.
— Тебе еще повезло, легко отделался! — решила успокоить Сергея девушка. — В соседней палате лежит твой ровесник, а у него…
Нет, отделался Серов нелегко: полностью оторвало левую руку и левую ступню. Осколки как будто знали, куда целить, и прошли именно там, где его тела коснулись круги Чертова Пупка.
С протезом для ноги армейское начальство проблему решило быстро. Ходил Сергей кое-как, но все-таки сам. А вот рука восстановлению не подлежала.
Мать умерла от инфаркта, как только узнала о том, что сына покалечило.
Наступила поздняя осень, когда двери госпиталя наконец-то закрылись
Оставалось в жизни последнее дело. Решение об этом Сергей принял еще там, под градом пуль, когда Володька Сечин сознательно простился с собственной жизнью, прикрывая отход взвода.
«Шерому надо все рассказать. Он должен знать правду!» — не выполнить это решение — значит предать память о товарище. Почему-то именно так связались в голове Сергея прошлое и будущее.
Поэтому в последнее воскресенье октября ржавый «пазик» вез Серова в Волчищево, усиленно подпрыгивая на ухабах, как на трамплинах.
Вышедшего из ворот соседского дома мужика Сергей не узнал. После пропажи внучки здоровенный Михаил Шерый ссохся и даже, кажется, стал меньше ростом.
— Чего тебе, парень? — не глядя на Серова, куда-то в бороду пробубнил Михаил.
— Не узнаешь?
Парень стоял правым боком к Шерому, и тот не мог видеть телесного недостатка.
— А… это ты, сосед. Надо же, как вырос! Ты куда ж настолько запропастился?
— Служил я, дед Михаил. Служил…
Шерый пристально оглядел ногу Сергея, неестественно отставленную в сторону.
— Ранили, что ли?
— Есть такое!
Теперь уже на лице Шерого появился интерес, и даже выражение легкого уважения.
— Воевал, значит.
— Воевал…
— А от меня чего хочешь?
— Хочу признаться.
— В чем?
Сергей поежился и с каким-то испугом взглянул в глаза Михаила.
— Я был последним, кто видел Ирину живой.
— Ты?!
Шерый отшатнулся от парня. Лицо его стало белым как мел.
— Да, я! Она пропала в Чертовом Пупке. Я не смог ее остановить. Не успел…
— Ах ты, сволочь!.. — Михаил замахнулся сухой жилистой рукой, но увидел левое плечо Серова. — Кабы ты не был калекой, я бы тебя…
Сергей уже не слушал проклятия, несущиеся ему в спину.
Торопливо ковылял к Чертовому Пупку.
Сергей еле брел по заросшей дороге к полю: он здорово исхудал за четыре месяца, проведенные в госпитале. Мышцы, натренированные для выживания, исчезли, плечи поникли, и сам Серов, как и Шерый, будто съежился. И даже семнадцатилетним Сергей весил, наверное, килограммов на пятнадцать больше.
Осень уже сама скосила всю зелень поля, и Чертов Пупок слился с темной пашней. Но Сергей все равно быстро нашел испепеленную землю. Было видно, что летом никто здесь траву не косил. Люди все еще боялись.