Цивилизаторы
Шрифт:
— Что же там за нагреватель такой?..
Ирина размышляла недолго.
— Не надо! Не ходи!
Просить упрямицу было бесполезно: она даже не обернулась на крик.
Через мгновение девушка уже смотрела с края сугроба в зловещий провал.
— Гляди-ка, да тут цветок! — сказала она изумленным голосом избалованного ребенка и соскочила вниз.
Внутри Сереги все похолодело. Он бросился вперед, чтобы успеть. Споткнулся, позорно зарывшись лицом в сугроб. Вскочил и стал усиленно тереть глаза.
Девушка пропала. Чертов Пупок был на месте, даже странный синий цветок,
Нигде…
Сердце захлестнул ужас, и Сергей, все еще веря в чудо, заорал:
— Ира-а-а-а! Ир-а-а! Где ты? Покажись! Только не пропадай! Я прошу тебя!
Слезы сами потекли, тут же замерзая на ресницах.
Вдруг поднялся шквальный ветер, хлестнул парня по лицу февральской поземкой. Сергей обежал вокруг Пупка: следов девушки, ведущих из чертовой бездны, он не нашел. Возвращаться назад одному? Или самому прыгнуть в дьявольское логово?
Парень зажмурился — соскочил вниз. Земля встретила упругостью надежной опоры. Валенки окутались пылью высушенной неведомым зноем земли. Среди комков почвы лежала металлическая завитушка с уздечки коня Шерого и отблескивала голубым в лучах заходящего солнца.
Чертов Пупок не забирал парня к себе, хотя Сергей уже минут десять упорно топтался на нем.
Жуткий вой, раздавшийся из-под земли, внезапно оглушил. Первое голубое кольцо ушло в небеса. Сергей стоял внутри него и ничего не чувствовал. Второе кольцо, со звоном сузив свой круг, приблизилось к парню и тоже ушло в небо. Третье коснулось левой руки. Сергей увидел, что в месте касания исчезла часть рукавицы. Боли не было. Четвертый круг срезал часть фуфайки с плеча и почти всю рукавицу.
Сергей понял, что лишился левого мизинца.
Страх сделал свое дело. Понадобилось лишь мгновение, чтобы оказаться за пределами Чертова Пупка. И все-таки пятое кольцо успело задеть валенок — голая пятка воткнулась в холод сугроба. Шестое кольцо ушло без жертвоприношений.
Раны на руке не было, как не было и пальца. Ничего не болело. Место мизинца затянуло розовой нежной кожей.
Сергей шел к деревне на трясущихся ногах и чувствовал, что для него началась совсем другая жизнь. Жизнь, о которой он не имел никакого представления. Жизнь, наполненная ужасом сожаления и страха, связанных с необходимостью признаний.
Никто не видел, что Ирина уходила с ним к Чертову Пупку. И, наверное, лучше не рассказывать деду Михаилу о происшедшем.
Сергей вместе с последними лучами солнца вошел в бабушкину избу. Сел в сенях, прямо за дверью, на пол.
Парень даже не почувствовал, что нога в левом, подрезанном Чертовым Пупком, валенке полностью онемела от снега, набившегося в шерстяной носок.
ГЛАВА 3
Следующие три дня в деревне царил переполох. Милиция нагрянула в тот же вечер. Допрос учинили всем двадцати жителям Волчищева.
Сергея допрашивали в числе первых. Правды он не сказал. По деревне поползли слухи о маньяке. А поскольку приезжих не было уже с месяц, то подозрение, естественно, легло на своих.
Первым и главным подозреваемым стал двадцатипятилетний Виктор Крылов, тот самый,
— Видали, наш гунька на вечеринку отправился! — хохотали озорные девчонки, глядя ему вслед.
«Отомстил, гаденыш, Шерому!» — такая мысль быстро оформилась в уверенность в головах односельчан и заставила Крылова сидеть в своей старой избе вместе со старушкой матерью почти безвылазно.
Серегины каникулы заканчивались. До весны оставался один месяц.
«Призовут в армию, и все забудется как страшный сон!» — решил Сергей и застегнул молнию на огромной черной сумке. В мыслях он, конечно же, расставался с избушкой надолго.
Прощаясь с бабушкой, Сергей вдруг ни с того ни с сего заплакал и крепко прижался к родному человеку.
— Брось, внучок! Не переживай так. Ты же ничем не можешь ей помочь!
Бабушка давно догадалась о чувствах внука к богатой соседской девчонке.
Когда Сергею предложили служить в «горячей точке», он не отказался. Старая вина грызла душу хуже голодного зверя. Он хорошо запомнил, как мать причитала, словно на похоронах, провожая его на службу.
Серову предложили идти в спецназ по здоровью и данным профотбора.
Полковник на призывном пункте сказал:
— Имеешь право отказаться. В такие войска никто силком не гонит. Но если выдюжишь, вернешься мужиком. Настоящим мужиком.
— Я хочу там служить!
С этих слов началась его военная карьера.
Каждую ночь вплоть до призыва Сергею снилась Ирина. И даже на призывном пункте, прикорнув в углу на старом продавленном диване, он увидел ее умоляющее лицо.
После пропажи девушки Серова преследовало навязчивое состояние: за ним точно кто-то следил. Вначале он списывал эти ощущения на страх: страх оказаться за решеткой за несовершенное преступление. Но сейчас, во время службы, он точно знал, что дело не в страхе. Хотя в спецназ Сергей пошел именно для того, чтобы избавиться от этого поганого прилипчивого состояния, когда подкашиваются колени и заплетается язык.
Страх оказался сильнее Серова тогда, когда надо было броситься следом за Ириной и попробовать хоть что-то предпринять. Воспоминания об этом постоянно терзали парня, не давали уважать себя.
— Я стану здесь мужиком! — решил для себя Сергей, но уже много раз успел пожалеть, что дал согласие служить в спецназе. А еще на первых порах он жутко скучал по матери и бабушке, оставшихся где-то там в нереальной, нормальной жизни.
В том, что во сне с ним кто-то разговаривает, Серов не признавался даже Владимиру Сечину, своему бывшему однокашнику, которого встретил в расположении части в первый же день. Вначале Сергей, просыпаясь в холодном поту от услышанных слов, думал, что вопросы задает кто-то с соседней кровати. Но вскоре понял, что снится ему один и тот же сюжет: как будто бросается он с размаху на землю, закрывает голову руками и слышит жуткий свист. А чуть позже незнакомый нечеловеческий голос говорит: