Цивилизаторы
Шрифт:
«Они не знают, что у нас интонации — это главное!» — усмехнулся Сергей, а значит, шанс отсюда выбраться все-таки был.
ГЛАВА 5
Шерый пришел в себя лишь на следующее утро после встречи с соседским парнем. Гнев клокотал в груди, просил выхода наружу.
Михаил выскочил в потемках на улицу в валенках на босу ногу. За ночь, как это обычно бывает поздней осенью, выпал первый снег. Он еще не растаял и вполне мог продержаться до обеда.
Чертов Пупок теперь уже не выходил из головы.
Соседа-калеки дома не оказалось. Распахнутая настежь дверь говорила о том, что хозяин уходил второпях.
«Уехал, наверное, в город. Гад!»— подумал старик, и ноги сами понесли его к проклятому месту.
За свою длинную жизнь Шерый повидал немало. Всякие «человеки» становились на его пути. Михаил с самого детства ощущал себя хищником среди людей. Мальчишки-одногодки всегда сдавались ему почти без боя. И Михаил в этих детских драках никого не щадил. Батька еще с трех лет внушал сыну:
— Не бойся и не щади никого! Бей так, чтобы боялись. Боятся, значит, уважают. Человек — животное грубое, кроме страха, ничего не понимает. А сильному позволено все!..
Михаил верил отцу — огромному, почти безразмерному мужику. Да и как не верить, если однажды батя на спор при всем честном народе приподнял край соседской избы голыми руками, как домкрат.
И через несколько лет, превратившись в рослого широкоплечего парня, Михаил с помощью унаследованной силы и отцовских принципов добился уважения у всей округи. Сына растил согласно наставлению отца. Тот добился большего. Вырос и уехал в город. Лет пять участвовал в переделе власти, находясь под руководством одного из авторитетов, а после его смерти занял место лидера.
К Михаилу сын почти не приезжал, но внучка Ирина деда любила и проводила в деревне каждые каникулы. И почему-то под старость Шерый стал нуждаться в ее звонком смехе и постоянных дурацких вопросах.
Женщин Михаил никогда не уважал и ни во что не ставил. А их это еще больше к нему притягивало. Жену же приходилось часто, особенно по молодости, бить. А как не бить, если она иногда косилась на соседских мужиков? Да и те частенько засматривались вслед крутобедрой девице. Михаил старался не выпускать жену из дома без присмотра.
И бывало, из-за нее под тяжелый кулак попадались соседи.
Бить Шерый умел и делал это с удовольствием. Удивляло другое. За шестьдесят лет избитые им соседи ни разу не объединились, чтобы поставить Шерого на место. Его боялись даже стариком. Михаил очень этим гордился.
Когда пропала внучка, Шерый лично обшарил все дворы. Люди в страхе отворяли двери и погреба. Но нутро подсказывало, что в деревне Ирины нет, да и вряд ли кто-то из своих рискнул бы хоть пальцем тронуть девчонку.
Пару раз Шерый после исчезновения внучки посетил Витьку Крылова и поговорил с ним по душам. После разговора тот неделю отхаркивался кровью.
Но Шерый чувствовал: парень ни при чем!
После исчезновения Ирины приехал сын и устроил настоящий погром. Правда, отца в последнюю секунду бить раздумал. Уехал сразу после настоящего мужского разговора.
А теперь, спустя два года, заявился этот соседский недоумок, еще и калека!
Как же он смог затащить внучку на эту чертову поляну? Что с ней стало?..
Михаил огромными шагами спешил к Пупку. Обернуться надо было до рассвета, пока не проснулись соседи. Через сорок минут бешеной ходьбы впереди показался просвет в конце узкой, в одну колею, лесной дороги. Замаячило усыпанное первым снегом поле.
Михаил побежал, спотыкаясь в присыпанных снегом колдобинах. Ровное белое пространство отсвечивало в лучах восходящего солнца. Черный круг посредине исчез.
Шерый полчаса искал нужное место, но так и не нашел его: снег нигде не таял. Земля как будто ждала и коня, и внучку — и в итоге удовлетворилась принесенными жертвами.
«Я все равно тебя достану, Серов! Живого или мертвого! Ты, гад, рассчитаешься за все мои страдания!» — как клятву пробубнил про себя Шерый и опустился на колени там, где, по всем расчетам, должен был находиться Пупок.
Старик принял решение копать. Если надо, то хоть до противоположной стороны Земли. Косточки внучки должны быть преданы земле согласно обряду. Это все, что теперь мог для нее сделать считавший себя когда-то почти всесильным Михаил.
Поздним вечером Шерый вернулся к Пупку с лопатой и ломом. Земля еще не успела промерзнуть. Лопата легко входила в иссушенный неведомым жаром грунт. Когда яма достигла двух метров, Шерому показалось, что в глубине, где-то очень далеко, раздался шум, похожий на звук передергиваемого затвора.
Михаил замер. Вслушивался еще минут десять, но только ветер и перекличка оставшихся в лесу птиц нарушали тишину.
Вспомнилось к месту, что экскаватор выкопал в глубину метра три, так говорили приезжие рабочие два года назад. Потом что-то с электрикой случилось, и махину из деревни тащили тягачом. Да и еще пропал куда-то вечно пьяный экскаваторщик!..
Яму пришлось расширять, а одну сторону делать пологой, чтобы можно было выбираться на поверхность. Работа осложнилась втройне. Но Михаил был силен и в свои шестьдесят. Это молодые доходяги выдыхались при малейшей нагрузке, а Шерый мог и сейчас переплюнуть любого из них. По крайней мере, подкову он гнул легко.
Работа кипела всю ночь. Наконец, Михаил уперся во что-то, от чего даже лом отскочил и вырвался из рук.
— Нечистая сила! — Михаил перекрестился, когда увидел, что стоит на пустоте, будто висит в воздухе. То, на чем он стоял, не было воздухом. Скорее, вниз уходило безвоздушное пространство, которое имело сверху четкое куполообразное очертание. Но ноги опирались на него крепко, как на бетон.
Вдруг внизу что-то щелкнуло — голубой, похожий на электрический разряд стал набухать где-то на глубине десяти метров. Уши заложило от жужжания. Михаил хотел было выскочить наружу, но одна нога чуть ли не по колено ушла в пустоту и там застыла, как в гипсе.