Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
– Но если не из-за друзей, то из-за кого же еще ты котел бы вернуться обратно?
– Из-за кого, мой юный приятель?
– улыбка Септембера стала еще шире.
– Вы же видели резьбу и надписи и мозаики в горном городе, и вы слушали, как наш ученый друг Миликен строил гипотезы об иной экологии, где преобладающим цветом будет зеленый, а не белый.
Мне хотелось бы вернуться сюда примерно через десять тысяч лет или около того, когда этот мир снова приблизится к своей звезде, и холодный цикл сменится теплым. Я хотел бы еще раз проплыть по этим же самым океанам на настоящей лодке, хотя
Он любовно похлопал по деревянным перилам.
– Вспомните, какие здесь рельефы, приятель. Через десять тысяч лет тут будет очень приятно побывать. Потому что, когда замерзшие семена оттают, здесь вырастут несколько сотен миллиардов цветов - и все будут цвести одновременно!
Алан Дин Фостер
ЛЕДОВОЕ СНАРЯЖЕНИЕ
Мужчина в баре на “Антаресе” в четвертый раз пытался стукнуться головой о потолок, расписанный под небо. А может, и в пятый. Эти неудачи вызывали разочарование нескольких шумных обитателей роскошного заведения.
Вот он выпрямился (для него сейчас это было нелегко) и оказался около двух метров ростом. Знающий человек определял бы его массу килограммов в двести, не считая спиртного, которое он поглощал в огромном количестве. То, что он все-таки приближался к потолку, имитирующему небо Земли, происходило отчасти из-за огромности его форм.
Разбежавшись из дальнего угла, он, как бешеный слон, несся к стойке и, опираясь на нее, воспарял к потолку. Его рывки и падения сопровождались спонтанным перемещением пластиковых бутылочек и стаканчиков. Отбиваясь от наскоков робота-бармена, находившегося на грани реактивного психоза, он, шатаясь, шел между столиков и начинал все снова.
Вот он опять поднялся, отхлебнул какой-то своей жидкости и заковылял к стартовой точке, подзадориваемый компанией щеголеватой молодежи. Они, видимо, вошли в азарт, делая ставки. Интересно, проломит ли он себе череп на своей пятой (или шестой) попытке, или пробьет потолок?
Объемные тучи, проползавшие под куполом, при всей видимой реальности, были все-таки умелой проекцией на обработанном дюраллое, и поэтому вызвали у публики сомнения относительно возможности этой “носорожьей” головы противостоять облачному небу.
Среди аплодирующих игроков и разъяренных и озадаченных хозяев были первый помощник и два субинженера “Антареса”. Последние четверть часа они только и думали, как бы усмирить это бешеное существо - с минимально возможным ущербом для себя и для собственности компании. В конце концов их усилия тоже были похожи на представление и вызывали смешки.
Но первый помощник, человек образованный, всю жизнь занимавшийся испытаниями и экспериментами с гравитационным полем небольшой искусственной солнечной массы, не находил в этом ничего забавного. С него было довольно.
Проверяй не проверяй, - правила компании строго запрещали стрелять в уплатившего пассажира, как бы скверно он себя ни вел, а другие средства неизменно терпели неудачу. Один из субинженеров уже изведал огромную ручищу пьяного акробата. Он уже
– Разойдись, ребята, опять пошел!
Размахивая недопитой бутылкой “Урия Гип”, ревя во всю мощь своих невероятных легких, новоявленный Икар разогнался с удивительной для его состояния скоростью, и легко вспрыгнул на стойку. Он потянулся к потолку и чуть было не достал одно из проплывавших “облаков”. Затем снова последовало падение - с другой стороны стойки, сопровождаемое обвалом пластиковых кувшинов и стаканчиков. Деньги в зале передавались из рук в руки.
После паузы первый помощник решил наконец прибегнуть к разумным доводам. Пока тот не поднялся. А если он расшибся, это избавит их от многих неприятностей.
Он сделал знак субинженерам и, подойдя к сильно загрязненной стойке, осторожно заглянул за нее.
Надежда не сбылась. Правда, в данный момент этот малый не мог выбраться из теперь уже выведенного из строя механизированного бара. Но дергался он с обескураживающей энергией.
– Сэр, я взываю к вашему моральному чувству. Само по себе публичное пьянство - плохо. Нарушение порядка в баре вечером, не говоря о причинении ущерба бару - тем более. А ваш отказ внять уговорам команды в открытом космосе - шокирует. Чем мы могли обидеть вас?
После нескольких попыток, он смог, кажется, встать на ноги. Он почти выпрямился, опираясь кулаками на стойку.
– Обидеть меня? Обидет_ь_ м_еня_!
Помощник невольно съежился от этой экспрессии, тактично отвернувшись. Субъект определенно представлял реальную опасность для корабля, будучи взрывоопасным.
Он что-то поискал глазами, потом его взгляд остановился на бутылке, которую он сжимал в своей лапе, и он осушил половину остатка.
– Обидеть меня! Слушайте, вы, тяжелая помеха навигации, вон тот засранец, - огромный палец уставился на самодовольного молодого игрока, - зараза, говорит, что он лучше меня_ знает позигравитацию. Каково, а?
– Скажите, пожалуйста!
– ответил помощник, пытаясь проследить за ходом его мысли.
– Может быть, тут причиной локальное изменение атмосферы?
– Два инженера уже стояли у стойки. Если бы только удалось занять его разговором…
– Секс… сенсационно, - заметил субъект и рыгнул.
– Так что у нас тут научный эксперимент, чтобы решить дело раз и навсегда. Вы ведь не противник опытов, а?
– Нет, о, Господи, - очень искренне заметил помощник.
– Ну и мы рассчитали поле корабля, ясно? И по моим расчетам я должен дотянуться до крыши, вот так.
– Вот до той, что у нас над головой?
– Да. Ты не так глуп, как кажешься, приятель. Так ты понял, чем я занимаюсь?
– Да, да.
– Субинженеры еще не заняли удобной позиции.
– Но все же вы должны знать: этот парень, о котором вы говорите, сын известного яхтсмена и сам какой-то межпланетный спринтер, так что он, должно быть, знает, что говорит.