Чужой
Шрифт:
— Так будет каждый раз при использовании магии. — Волшебница узнала по голосу помощника Истера. — Если попробуете выйти за границы отведенного Вам участка, водопад вновь накроет Вас и не остановится до тех пор, пока Вы не вернетесь обратно или пока не захлебнетесь.
Помощник уже находился в означенном круге, он совершил несколько оборотов своих кистей, и девушка быстро высохла.
— Считайте это предупреждением. В другой раз Вы останетесь в мокрой одежде. Эта вода с ледников — питьевая, можете ее использовать в неограниченных количествах. Ужин принесут через час, кровать через полтора-два. Если у Вас возникнет тема для разговора,
Нижняя часть барьера из водопада подалась внутрь, уже через секунду в воде, обтекаемой невидимые очертания в воздухе позади, угадывалась человеческая фигура.
— Проверка, Сол. — Пояснил помощник, и образ разлетелся на тысячи капель по полу, забрызгивая ноги девушки.
Лилиана осталась одна, совершенно растерянная, подавленная и разбитая, как в прямом, так и в переносном смысле.
«По крайней мере, я вымылась» — шутка оказалась даже более горькой, чем она рассчитывала.
Лилиана прислонилась к кабинке спиной.
«Можно вечно смотреть на три вещи: огонь, звезды и воду» — с каким же сейчас наслаждением она могла бы смотреть на костер под чистым ночным небосводом, покрытым тысячей тысяч мерцающих искорок…
ГЛАВА 7
ОСАДА ФОРТОСА
Город спрятался за очередным холмом, только белый дым указывал на его точное местоположение. Дорога то вздымала вверх, то падала с зеленого взгорка, то петляла между ними, словно змея в траве. Все забилось пылью: глаза, нос, ее можно было считать еще одним слоем одежды, она противно скрипела на зубах у солдат, просачиваясь сквозь плотные, мешающие дышать повязки. Лица у всех были одинаково серого цвета, вообще различить кого-нибудь конкретного в этой единой массе казалось невозможным.
Ронин хотел пить, но флягу не доставал, опасаясь попадания и туда вездесущей пыли.
Он вышел на возвышение и Фортос вновь показал путникам, что уже осталось рукой подать и новое сражение начнется. Здесь слабый ветер сносил в сторону дорожную хмарь, и были отчетливо видны пожары в пригороде, в центре чернел какой-то прямоугольник, а над ним иногда вспыхивали красные, светло-голубые или белые точки, однако тут же гасли.
Мечник оглянулся. Сзади по тракту тянулся шлейф из бойцов подкрепления, всего три сводных полка — треть вышедшей с поля стальных колосьев Восточной армии. Поле стальных колосьев — так была названа равнина, на которой Республика потерпела поражение в генеральной битве. Так ее решил упомянуть в своей песни неизвестный бард. Строчки почему-то врезались в память, хотя стих нельзя было назвать образцом совершенства. Наверное, потому что эти слова относилось и к нему тоже.
«Стальные колосья на поле всходили, Сверкали броней в лучах золотых. В покое и мире дни проходили, Ничто не тревожило их молодых. Но море покинули в поисках дома. Те тучи, что мглою покрыли все поле, Колосья застыли в предчувствии грома. В ожидании чуда покорные доле. Их Сарес бесстрастно и слепо скосила СРонин вспомнил сержантов, с которыми познакомился накануне выхода из Шорута: Крутис и Стен. Он даже не знал их фамилий. Они остались на равнине как и многие из его учеников…
Он не мог представить, что же ожидает жителей Урста — их отправили на захоронение погибших. Вряд ли равнина останется ровной, как и раньше, теперь она покроется курганами, ведь в Республике не сжигали умерших, а закапывали.
У новоявленного лейтенанта было много времени обдумать и осознать реальные масштабы трагедии: на поле стальных колосьев вышло восемнадцать тысяч человек, а вернулось в Урст всего шесть.
Какими же удивленными взглядами горожане провожали его отряд, вернее отряд Сарвина. Разгром армии был настолько ошеломительным, что наличие плененных фострцев выглядело неким чудом или случайностью.
А сам город гудел растревоженным ульем, все готовились к обороне перед новым сражением. Однако наступления все не было. До самого вечера стягивались разбросанные по всему лесному массиву армейцы. Ночью пришел центр первой линии наемников — тысячи полторы бойцов. Под самое утро появился армейский дивизион, ведущий под конвоем с сотню фострцев. Какими путями они блуждали целую ночь, Ронину не было известно, но, судя по их потрепанному виду, армейцам пришлось не сладко.
Три дня прошли в бездействии, не считая переформирования на первых порах. Поскольку офицерский состав наемников сильно поредел, Ронин получил внеочередное звание даже без рассмотрения личного дела. Теперь в его распоряжении находилась целая рота.
Мечник услышал свое имя и поднял руку.
— Лейтенант, тебе поручена охрана трех крайних орудий с севера. Как понял?
— Три с северного края. Уяснил.
Связной поскакал дальше на лошади, выкрикивая имя следующего адресата сообщения.
С границы Хамани стягивались войска, и колонна как раз шла на усиление частей Северной армии, которые организовали осаду.
Ронин до недавнего времени не понимал, как возможно удержать город без стен и укреплений. Теперь же все стало на свои места. Черный прямоугольник, который так выделялся на фоне пылающих крыш, был не чем иным, как замком, вернее крепостью с донжоном внутри.
По всей видимости, укрепление построили фострцы, и это в такие сроки — неделя! На старых картах Фортоса такой громадины и в помине нет.
Когда они вошли в ложбину, мечник спросил:
— Эй, Фар! Что на горизонте?
Лейтенант давно уже заметил, как болезненно всматривается маг в сторону города, и сам захотел разузнать о положении дел.
— Видел бы ты, Рон, что там твориться! — С повязки на рту волшебника ссыпался слой отсыревшей из-за дыхания пыли.
Чародей подошел к командиру, шедшему в стороне от толпы.
— Я удивляюсь, почему там до сих пор земля не разверзлась и не поглотила все к демонам. Крепкий орешек…