Чужой
Шрифт:
За это время во дворе всё было приготовлено для заключительного акта. Задержания особо опасных рецидивистов.
Десяток одетых в бронежилеты и каски милиционеров выстроились за также одетым товарищем капитаном. Ему уже дали подшлёмник и каска не падала на лицо.
По команде начальника городского внутреннего органа продублированной товарищем замполитом, прикрывая друг друга, бойцы устремились на штурм подвала.
Так, как для участия в штурме отбирали только отличников боевой и политической подготовки, а
На фотографиях и камерах звук не записывали. Куда нужно наложат потом. Поэтому взрывов гранат и автоматных очередей не требовалось. Через двадцать минут по переданной по рации команде штурмовая группа вышла из подвала. Две группы по четверо бойцов втягивая солидные свои животы, тащили тела. Одной рукой каждый из них тащил за руку или ногу кому, что досталось тело. Во второй руке сжимал автомат. Тела стучали по земле, ступенькам подвала, задевали углы.
Но продолжали оставаться телами. Сзади шествовали двое счастливчиков, они ничего не несли. Их автоматы были направленные на тела. Показывали готовность открыть огонь. Если захваченные тела оживут. Но это было не реально.
Сзади прикрывал всех товарищ капитан. Он снял каску и подшлемник, что бы лучше было видно его лицо. И хищно водил автоматом страхуя двух коллег с одного тела на другое.
Я очень надеялся, что магазины с патронами у него отобрали. Но зная его упрямство, решил не рисковать. И бдительно уклонялся от ствола его автомата. Выделывая потрясающие финты. Брейка тогда ещё не знали. Но я уже танцевал его. Товарищ майор не отставал от меня. Не смотря на возраст. Увидев автомат в руках товарища капитана, он как поётся в песне:
"… и всё былое, в душе моей отозвалось…".
Товарищ полковник и местные начальники нашей конторы неуклюже, но старательно повторяли наши движения. Они думали, что все крутые бойцы передового отряда партии так отмечают свою победу над врагами! Ведь исполняли танец индейские воины над поверженным телом врага!
"Понятно. Майор почти четыре дня пробыл с этим из центра. Вот и научился! Да и товарищ полковник из центра, старается. А чем мы хуже? Провинция? Нет, уж извините! Вон и Генеральный секретарь откуда?"
А я подумал: "Знали б они товарища капитана! То и старания и прыти у них прибавилось. Жить хочет каждый!"
Под молнии вспышек пойманных преступников погрузили в "луноходы" милиции.
Но тут выяснилась не приятная вещь. Руководитель операции и товарищ замполит не попали ни в один кадр. Все засуетились.
Как всегда нашёлся один умный человек. По его команде тела выгрузили, оттащили под кустик. Руководитель и замполит присели на корточки, рассматривая беглецов. В руках замполит держал журнал "Коммунист".
Снимки сделали. Ошибку не повторили.
Тела
Даже ожив, пьяные "особо опасные рецидивисты" для окружающих людей опасности не представляли. Поэтому их просто и забросили в отсеки для задержанных врагов. Представление закончилось. Съёмка тоже. "Юпитеры" погасли. Наступило время писания отчётов. Все участники этой героической акции начали разъезжаться.
Наш товарищ водитель довёз меня до гостиницы. Я поблагодарил его и товарища майора за службу. Пожал руки. Водителю пообещал прислать руководству "внутреннего органа" письмо, с рассказом о его мужестве. Он тут же слёзно попросил не делать этого. И честно привёл причины отказа. Боялся изменить свою размеренную жизнь. Живёт как человек. Спокойно крутит баранку. Вовремя ест и спит. Вот и боится, что если прочтут письмо да переведут в уголовный розыск? К товарищу капитану? А тому разрешат ходить всё время с автоматом? Такого напряжения он не вынесёт! А у него, трое детей, жена, тёща, мама, семь поросят и три коровы! Пожалейте!
Вот какого скромного человека я встретил. Со слезами на глазах пришлось дать ему обещание этого не делать. Водитель от души пожелал мне доброго пути и уехал. Отвезти домой товарища майора.
Буфет и ресторан уже были закрыты. Выпив воды, лёг спать.
Утром позавтракал в буфете и вернулся в номер. Лёг на кровать и задумался чем заняться до вечера. До отхода поезда. Но в номер ворвался товарищ полковник. Он сообщил, что на одиннадцать часов нас пригласил на приём первый секретарь обкома.
В партийные органы всегда приглашали. Но попробуй не пойти!
Я быстро оделся. Утром я побрился, поэтому только освежился одеколоном и спустился вниз к стоящей машине. Вскоре товарищ майор и подполковник топтались рядом со мной. Товарищ полковник выскочил без десяти одиннадцать.
Накричал на товарищей майора и подполковника:
— Копаетесь как сонные мухи. Из-за вас и опоздать можем! Бегемоты!
Закончив кричать. Пожал мне руку. Плюхнулся на переднее сиденье. Мы как селедки утрамбовались сзади. Машина тронулась. Обком был не далеко.
Выстроившись по ранжиру, вошли в огромный кабинет.
Первый секретарь обкома шёл нам на встречу. Поблагодарил за помощь, оказанную нашей группой местным органам, в розыске и поимке особо опасных преступников. Пожал руки всем. Задержался возле меня. Окинул взглядом. Приветливо отечески улыбнулся. Похлопал по плечу.
Я понял, что сказок ему страшных и геройских рассказали от души. Заведующий общим отделом долго тряс мою руку. Причину такой нежности одну я знал. Вторую узнал позже. Нас проводили в обкомовскую столовую.