Чужие браки

Томас Рози

Они вошли в кухню. Эндрю открыл окно, позволив свежему воздуху, пахнувшему землей и дождем, выветрить из комнаты застоявшийся запах духов и сигаретного дыма. Затем он подошел к посудомоечной машине и начал складывать тарелки.

— Мы ведь устраиваем хорошие вечера? — спросила за его спиной Дженис.

Эндрю выпрямился. Ему хотелось поскорее убраться в кухне и посидеть немного в саду, наслаждаясь темнотой и тишиной. Но Дженис явно нуждалась сейчас в поддержке.

— Да, — ответил он на вопрос жены. — Спасибо тебе за

это. Это ведь ты все устраиваешь — готовишь, ходишь в магазины. Я так, только вино открываю. — Это была их старая шутка, со временем чуть-чуть поднадоевшая обоим.

— Нет, ты делаешь гораздо больше, — Дженис нежно взяла мужа за руку. — Ты очень хороший муж. — Она с видимым затруднением подыскивала слова. — Ты такой хороший. Мы все тебя любим. Я тебя люблю.

Эндрю обнял жену, чувствуя, как она оседает в его руках. От волос Дженис пахло пищей, которую она готовила сегодня весь день. Однако надо было еще мыть посуду. Между супругами существовала негласная договоренность, что, когда они устраивают вечеринки, Дженис готовит, а Эндрю убирает.

— Я тоже люблю тебя — Обмен признаниями был довольно формальным. Не то что бы это было неправдой, нет, скорее правдой, но утратившей с течением времени свою актуальность. Эндрю поспешил отогнать от себя эту мысль.

— Джимми сегодня что-то разошелся, — начала Дженис, желая объясниться заранее на случай, если от мужа не укрылся их невинный флирт.

— Джимми есть Джимми, — ответил Эндрю.

— Я знаю, — вздохнула Дженис. Эндрю услышал в этом вздохе что-то похожее на сожаление, но и эту мысль он предпочел от себя отогнать.

— Я помогу тебе, — через некоторое время сказала Дженис. — Тут уже немного. — К Дженис вернулась едва уловимая грубоватость манер.

Они работали вместе, четко и слаженно, обходя друг друга, даже не задев. Дженис представила себе их следы на полу кухни. Наверное, они образуют фигуры какого-то специального домашнего танца.

Абсурдность этой мысли заставила Дженис улыбнуться.

А что? Следы Эндрю будут уходить от дома на работу и в клуб. А ее следы, наверное, протоптали целые тропинки в школу и к домам подруг. Но центр всего, конечно же, был здесь, на кухне. И думать об этом было приятно.

Наконец, оба решили, что кухня выглядит вполне удовлетворительно. Эндрю прошелся тряпкой по столам, сгребая в сложенную чашечкой ладонь крошки и остатки пищи. Он всегда трепетнее относился к чистоте, чем Дженис.

— Я иду спать, — объявила Дженис, зевая, как котенок.

— Я скоро приду. Подышу минут пять свежим воздухом и запру дверь.

Прошел дождь, но сейчас небо уже очистилось, хотя над головой все еще можно было заметить цепочку густых облаков. Но над ними видны были звезды.

Эндрю медленно оглядел сад. Было темно, и каждый шаг приходилось делать осторожно, ощупывая почву под ногами. Нагнувшись, чтобы не оцарапаться о вишневое дерево, ветви которого свисали над тропинкой,

Эндрю разглядел наконец скамейку. Он сел, чувствуя под собой мокрое дерево. Звуки ночного сада были слышны гораздо отчетливее, чем доносящийся шум уличного движения.

Эндрю откинулся на спинку. Глаза его закрылись. Влажный воздух холодил веки. Эндрю тоже выпил сегодня порядочно. Только сейчас ему удалось избавиться от гула голосов, продолжавших звучать в его голове после ухода гостей. Тишина была прекрасна.

Открыв глаза, Эндрю взглянул на дом, окруженный со всех сторон деревьями. Палочка, поддерживающая глицинию, увивавшую дом, немножко отошла от стены. Надо будет в следующую субботу взять стремянку, коробку с инструментами и починить ее.

Неожиданно Эндрю почувствовал себя счастливым. Ведь у него был этот дом, два сада, та непередаваемая словами любовь, которую испытывал он к своим сыновьям, и у него была Дженис. Он вспомнил ее мутноватый взгляд, когда она начала сегодня жаловаться мужу на поведение Джимми, ее потребность в любви и поддержке, запах пищи, исходящий от ее волос.

Сейчас сердце его пело, как птичка, вылетевшая из клетки.

Жизнь вовсе не казалась такой уж сложной, жить было просто и радостно. Здесь было все, что у него есть, — все, что ему надо. Когда Эндрю поднялся наверх, Дженис уже спала. Эндрю разделся и скользнул под одеяло, поудобнее пристраиваясь поближе к ее теплой спине.

6

Человек сорок детишек носились под величественными сводами здания. Торжественная обстановка не производила на них ни малейшего впечатления: они бегали взад-вперед, карабкались на древние каменные сидения, расположенные вдоль стен. Сегодня была первая репетиция рождественской пьесы, которую ежегодно ставили в Графтоне.

Марсель Уикхем сидела на откидном месте, держа в руках список. Рядом с ней стояла плетеная тростниковая корзина. Дейзи Уикхем назначили петь в хоре ангелов. Это была большая честь, но, как всегда, имелась обратная сторона медали: в приглашении Дейзи на роль ангелочка была приписка, что миссис Уикхем, возможно, захочет помочь в изготовлении костюмов. Вздохнув, Марсель согласилась ради дочери. И вот теперь, когда до представления оставалось всего три недели, у шестнадцати детей все еще не было костюмов. В том числе не хватало костюмов быка и осла.

Подняв глаза от списка, Марсель увидела перед собой Нину Корт.

На ней был малиновый жакет, волосы рассыпались по плечам. Марсель вспомнила, как они с Дженис впервые увидели Нину в супермаркете. Сейчас Нина выглядела как яркий фонарик среди аскетического убранства капитула.

— Спасибо, что пришли, — сказала Марсель.

Режиссер призвал шумную труппу к порядку. Марсель и Нина понизили голос.

— То, что мне удалось сделать, — здесь, в корзине, — сказала Марсель.