Чужие браки

Томас Рози

Там было еще больше зеркал. На блестящей хромированной вешалке аккуратно висели кремовые полотенца с цветочками по углам. Нина представила себе, как, должно быть, любят Эндрю и Дженис заниматься любовью прямо здесь, в ванной, глядя на умножающуюся в зеркалах картину своей страсти. Нина присела, не запирая дверь.

Гордон тоже встал из-за стола. Его единственным желанием было сейчас найти Нину и провести с ней наедине хотя бы несколько минут, избавившись наконец от необходимости слушать всю эту однообразную

болтовню.

Гордон открыл дверь ванной и увидел Нину. Она подняла глаза, в которых Гордон прочел негодование.

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

Эта вспышка стыда и гнева тронула Гордона.

— Я просто хотел тебя увидеть. Не надо стесняться, — ответил он на вопрос Нины.

Нина встала.

— Они заметят, что не хватает нас обоих.

— Не заметят. Они решат, что я делаю то же самое внизу, в компании шортов и спортивных костюмов.

Почти одновременно они подались друг к другу. Поцеловав Нину, Гордон взял ее голову в свои руки и стал пристально вглядываться в ее лицо.

— Я звонил тебе, — произнес он наконец. — Я звонил тебе все выходные.

— Я убежала, — просто ответила Нина.

— Не надо больше убегать, — попросил Гордон.

— Бежать все равно некуда.

— Потому что я найду тебя везде, — прошептал Гордон.

Неожиданно Нина почувствовала, что теряет равновесие. Ей пришлось опереться рукой об одну из зеркальных стен ванной. Широкий рукав ее блузки задрался при этом, обнажив впадинку подмышки. Гордона охватила вдруг такая нежность, что он испугался прилива своих чувств, вдруг осознав, насколько же необходима ему теперь эта женщина.

— Нина, Нина! Мы увидимся еще? Когда?

— Да, — ответила Нина. — А когда — не знаю.

— Что же, сейчас достаточно одного твоего «да», чтобы сделать меня счастливым, — Гордон опять начал целовать Нину, прижимаясь к ней все крепче и крепче, но Нина выскользнула из его объятий.

— Нам надо идти. Ты — первый.

Гордон восхищался ее выдержкой и самообладанием.

— Как не хочется идти туда. Обед сегодня довольно дурацкий, — Гордон как бы извинялся перед Ниной за скучный вечер.

— Вовсе нет, — заспорила Нина. — Здесь все так хорошо друг к другу относятся. Пойдем скорее, а то все поймут, что тут происходит.

Гордон поцеловал ее в последний раз и вышел, оставив Нину наедине с ее отражением в зеркалах. Глаза Нины смотрели испуганно.

На кухне к тому времени остались только Джимми и Дженис. Джимми убирал со стола, Дженис тоже время от времени ставила в посудомоечную машину тарелки. Джимми подошел с полным подносом и поставил его рядом с Дженис.

— Боже мой, Дженис, да меня просто дрожь пробирает, когда я смотрю на тебя сзади.

Джимми сказал это полушутя, в своей обычной манере, но голос его звучал достаточно искренне.

Дженис напряженно выпрямилась. Лицо ее пылало, прядки темных волос прилипли к щекам. И куда только подевалась та домовитая хозяйка, какой знали Дженис друзья?

— Ну ты и скажешь, Джимми. На меня приятно было посмотреть сзади, когда там была только половина того, что есть сейчас. Так что не идиотничай.

Джимми протянул руку и коснулся кончиками пальцев одной из каштановых прядей, лежавших на щеке Дженис, вызвав в ней прилив желания и какую-то смутную тревогу.

— Да, я действительно идиот, — сказал он, убирая руку.

Они пристально изучали друг друга еще несколько секунд, затем Дженис нахмурилась, как будто вспомнив о чем-то, преодолевая усталость и опьянение.

— У вас со Стеллой все в порядке? — спросила она.

Улыбка вернулась на лицо Джимми так же быстро, как до этого исчезла, а вместе с ней вернулась и привычка гримасничать.

— Лучше быть не может, — нараспев произнес он. — Прекрасно как всегда. Позвольте доставить вам еще поднос, мадам?

Спустившись вниз, Нина обнаружила, что кто-то успел уже поставить в комнате для танцев какую-то медленную музыку, и Дженис танцует с Джимми, а Эндрю — с Ханной Клегг. Гордон и Стелла сидела в стороне, оживленно беседуя. Нина присела рядом с Дарси.

— Хотите потанцевать? — спросил он, и Нина ощутила на себе все его очарование. Лицо, хотя и располневшее, было все же достаточно привлекательным, и несмотря на большое количество выпитого, в глазах, прикрытых тяжелыми веками, светились ум и проницательность.

— Пожалуй, я лучше посижу, — улыбнулась Нина.

Она чувствовала себя усталой. Ей хотелось скорее очутиться дома, в тишине и уюте, но она не знала, как ей сбежать от Гордона.

— Что же, тогда давайте посидим, — сказал Дарси. Несколько секунд они наблюдали за танцующими, затем Дарси придвинулся к Нине поближе, как бы приглашая ее в свой мир, отделяя от остальных. Нина почувствовала запах сигар, виски и дорогого одеколона.

— Расскажите же мне, — начал Дарси, — что вы думаете о нашем маленьком провинциальном мирке?

— Что я думаю о Графтоне? Не забывайте, я ведь здесь выросла, — ответила Нина.

— Да, я помню. Но мне интересно, не жалеете ли вы, что променяли то, к чему привыкли в Лондоне, на нашу скуку?

Дарси едва заметно кивнул головой в сторону танцующих.

В этой реплике Нина без труда разглядела еще одну попытку отделить себя и ее от всех остальных, даже от Ханны, подчеркнуть расстояние, существующее между избранными и простыми смертными. Он как бы приглашал Нину признаться, что ни мебель, ни еда Дженис, ни даже сами их общие друзья не идут ни в какое сравнение с тем, что оставила Нина в Лондоне.