Чужак

Арчер Зоэ

– Она задаст мне трепку, если я попытаюсь извиниться за нее, – со вздохом пробормотал Генри.

– Не за что извиняться, – ответил Саймон.

– Она всегда была упрямой, – продолжал Генри. – А когда шесть лет назад наш па погиб в шахте, а ма заболела и тоже умерла, потому что у нас нет хорошего доктора, – вот тогда Элис обрела цель в жизни.

Улыбка тронула губы Саймона, но сердце сжалось от сочувствия к старшим Каррам. Впрочем, история эта была самой обычной. Невольно вздохнув, он пробормотал:

– Я понимаю, что это такое.

У него всегда

была какая-то цель, и борьба его никогда не заканчивалась. Но он, в отличие от Элис, никогда не боролся за себя – только за других. Даже в армии чаще всего заботился не о себе, а о том, как уберечь от смерти своих друзей.

При мысли об этом Саймон нахмурился. Почему он никогда не сражался за себя, всегда за кого-то? Может, потому, что легче защищать других, чем самого себя?

Как странно… Ведь когда у него самого возникали конфликты с близкими, он отступал – и искал другую войну, чтобы воевать за интересы других людей.

– Вот и мы! – Элис вошла в кухню, размахивая глиняной кружкой. – Она выщерблена только в одном месте, поэтому поставим ее для гостя. Поверните ее ручкой вправо, чтобы не поранить губы.

Несмотря на возражения невестки, Элис принялась готовить чай.

– Я сама могу обо всем позаботиться, – пробурчала Сара.

– И ковылять по комнате со своим огромным животом, сбивая все на пол? Нет, спасибо.

Интонации Элис были шутливыми и добрыми, и ее невестка только улыбалась.

Вскоре чайник засвистел, и Элис добавила молока в каждую чашку, прежде чем налить чаю. Минуту спустя на столе появились четыре полные кружки, а также тминный кекс, ранее завернутый в тонкую муслиновую тряпочку. Саймон поднес кружку к лицу, вдыхая душистый аромат. Чай был лучше, чем тот, что подавали в доме холостяков, но по сравнению с тем, что пили в доме его отца, просто жалкие черные палочки. Отец пил чай специального сорта – смесь «Ассама» и «Формозы», – а молоко всегда добавлялось в последнюю очередь. Но сейчас Саймон с удовольствием прихлебывал чай, который казался ему намного вкуснее, чем любые специальные смеси, поданные в севрском фарфоре.

Откинувшись на спинку стула, он спросил у Элис:

– Это крестовый поход одной женщины с целью изменить ситуацию на шахте? Или кто-то еще готов рисковать?

– Не так отчаянно, как я, – с улыбкой ответила девушка.

– Тогда зачем все это?

– Но кто-то ведь должен. Почему не я? – Она поставила кружку на стол и добавила: – Возможно, другие пока боятся. – Элис положила ладони на грубую деревянную поверхность.

– Мне кажется, что каждый должен бороться за свои права – независимо от того, лорд он или слуга, – заметил Саймон.

– Вот уж не знаю… – нерешительно протянула Сара. – Если бы люди знали свое место, все были бы довольны.

– Подумай обо всем хорошем. Вспомни, что случилось в мире, потому что люди не были довольны, – заявила Элис. – Аболиционисты, например. И доктор Блакуэлл.

– Кто это? – спросил Генри.

– Женщина-доктор, которая боролась за образование и медицинское обслуживание для женщин, – пояснил Саймон.

Несколько

секунд они с Элис молча смотрели друг на друга. Казалось, никто из них не ожидал, что собеседник знал, кто такая Элизабет Блакуэлл. Но оказалось, что оба знали.

– Все это так рискованно… – расстроилась Сара.

Но Саймон почти не слышал ее. Они с Элис по-прежнему смотрели друг на друга, не отводя глаз.

– Да, за все приходится платить свою цену, – вздохнула Элис.

Сердце Саймона громко застучало в груди. Было совершенно очевидно: они хотели одного и того же. Он и Элис Карр. Только он действовал более осмотрительно. Она же шла напролом, паля из всех орудий. Неумолимая в своих требованиях, она шла с открытым забралом.

Но Саймон всегда был осторожен. Чтобы восстановить справедливость, он использовал стратегию благоразумия. И никогда не шел в лобовую атаку, прибегал к уловкам, уверткам, маскировке.

А теперь он поужинал в крошечной кухне чистого, но убогого домика, состоявшего всего из двух комнат. Постель Элис была скрыта за занавеской – единственное, что было скрыто в этом доме. И все тут были именно такими, какими хотели казаться. Полная честность. Единственный притворщик – это он.

Тайное расследование пока что завело его не слишком далеко. Но у него уже складывался план, и он нуждался в помощи Карров, чтобы его осуществить. И он больше не хотел притворяться: не хотел притворяться в ее присутствии.

Однако же… Увы, растущее доверие между ним и Элис могло быть навсегда разрушено. Впрочем, такова цена работы в «Немисис». Дело всегда на первом месте. Его собственные нужды и потребности неизменно отходили на второй план.

И он с этой ценой был согласен, поэтому… Да-да, настало время снять маску.

Какое-то неуловимое изменение произошло в лице Саймона – словно он готовился перепрыгнуть через пропасть. И Элис от этого стало не по себе. Но она вынудила себя оставаться неподвижной, хотя хотелось вскочить – и бежать.

– Есть кое-что такое, что вы все должны знать, – заговорил он очень тихо, словно боялся, что его могли подслушать. – Я приехал сюда не для того, чтобы найти работу механика. Я должен пресечь те безобразия, что творятся в компании и среди местных стражей закона. Я хочу вам помочь.

Никто не пошевелился, никто не заговорил, словно все окаменели.

– Так вы… не Саймон Шарп из Шеффилда, – пробормотала Элис, похолодев.

Он улыбнулся:

– Я действительно Саймон. Но не могу назвать свою фамилию. И я из Лондона.

Элис помотала головой – та словно наполнилась ватой. Но она была в полной уверенности, что все правильно расслышала. И теперь все стало ясно. Грубый шеффилдский выговор Саймона исчез, и он заговорил как образованный джентльмен. Даже управляющие шахтой казались неотесанными провинциалами по сравнению с ним.

Ей стало нехорошо. Ноги словно увязли в зыбучем песке.

«Господи, кто он»? – спрашивала она себя.

Тут Генри встал и закричал:

– Убирайся из моего дома ко всем чертям!