Чужак
Шрифт:
«Осторожнее, – одернула себя Элис. – Ведь он все-таки чужак». Чужак, который любит флиртовать, но тем не менее чужак. И если за ним следят, то нужно держаться от него подальше. Она ничего не сможет сделать, если управляющие и констебли будут наблюдать за каждым ее шагом. Так что лучше не подходить к Саймону. Не видеть яркой голубизны его глаз и теплой улыбки. Пусть даже он способен угадывать ее мысли как ни один мужчина в деревне… Да-да, лучше отказаться от общения с ним.
Но когда Элис снова размахнулась молотком, он показался ей немного тяжелее, чем обычно.
Держа
Он работал на ощупь, не рисковал. Ведь если зажечь лампу, кто-нибудь мог увидеть свет. Да и ни к чему ему видеть все, что он делал. Давным-давно Марко заставил всех сотрудников «Немисис» неделями практиковаться во взломе любых замков, причем – в полной темноте.
– Это все равно что заниматься любовью, – говаривал Марко. – Необязательно смотреть, чтобы знать, что все делаешь правильно.
Но Саймон считал, что видеть все же не мешает, поскольку это часть удовольствия, если речь идет о постели.
Как бы то ни было, но они практиковались до тех пор, пока не наловчились открывать любой замок за несколько минут. И теперь Саймон, сидя на корточках, проворачивал в замке отмычки, чтобы добраться до финансовых документов компании. Он чувствовал скрежет металла о металл, чувствовал, как отходят «языки» замка. Несмотря на все его шутки над Марко, было нечто интимное и чувственное в том, чтобы ощущать, как замок выдает ему все свои секреты, приглашая войти. Все лучше, чем грубый взлом. Он никогда не брал женщину против ее воли.
Работая, он думал об Элис. Прошла уже неделя, но она больше не приближалась к нему, когда шла на шахту или домой. Либо окружала себя другими дробильщицами, либо так быстро шла впереди, что ему приходилось почти бежать, чтобы догнать ее. Он не мог курить там, где женщины дробили руду, а сама она не подходила к нему, когда он устраивал перекуры рядом с машинным залом. Когда же он пытался поговорить с ней, она отвечала сухо и коротко. Ничего похожего на прежнюю взаимную приязнь.
Она намеренно избегала его. Может, он чем-то ее оскорбил? Или она подозревала, что он не просто механик? Ни то ни другое предположение ему не нравилось. Но если Элис действительно подозревала его, то следовало сделать так, чтобы она не поделилась своими подозрениями с кем-то еще, – от этого зависел успех его миссии.
Вот оно!
Еще один «язычок» отошел, но он пока не открыл сейф.
Придется продолжать работать и над Элис. Она почти все знала о шахте и уже доказала, что может стать ценным источником информации. Кроме того, она – за перемены, и будет ценным союзником, когда его планы наконец начнут осуществляться. Он пытался вытянуть какие-либо сведения у Эдгара, Натаниела и еще нескольких шахтеров, но те не решились на откровенность. Поэтому ему нужна Элис.
«Для выполнения задания», – напомнил он себе.
Послышался щелчок, и сейф открылся. Внутри – бухгалтерские книги в кожаных переплетах. Саймон стал вытаскивать книги одну за другой, перелистывая
Правда, все это было ужасно скучно. Заканчивая читать одну книгу, он возвращал ее на место и тянулся за другой, но не нашел ничего интересного.
Если бы компанию можно было закрыть за недоплату рабочим, тогда почти все предприятия в Англии перестали бы существовать. «Уилл-Просперити» зарабатывала куда больше, чем платила работникам. Управители забирали себе солидные суммы, а остальное отсылалось владельцам. А рабочие в это время едва сводили концы с концами. Что ж, обычная история. Ничего удивительного. Ничего скандального. Ничего такого, что он мог бы использовать.
Саймон тихо выругался, положив в сейф последнюю книгу. Потом снова выругался (уже про себя), когда свет фонаря патрульного констебля скользнул по окнам конторы. Дверь затряслась – констебль отпер ее, – и доски пола скрипнули под тяжелыми сапогами. Внезапно в комнате стало светло; желтый луч фонаря метнулся по стенам, затем остановился на сейфе. Но дверца сейфа была уже закрыта.
Саймон же, скорчившись под письменным столом, затаил дыхание. Слава богу, между ножками стола была толстая панель, скрывавшая его от констебля. Но оставалась вероятность, что констебль окажется слишком амбициозным и решит более тщательно обыскать офис.
Пятно света остановилось на письменном столе, под которым прятался Саймон. «Что же делать?» – спрашивал он себя. Можно натянуть на лицо вязаный джемпер и притвориться грабителем. У констеблей ведь не было оружия… Можно выпрыгнуть из-под стола, сбить констебля с ног и оставить доказательство того, что «грабитель» искал деньги. Конечно, утром начнется расследование. Но уж лучше это. Иначе управляющие узнают, каковы его истинные цели.
Саймон приготовился к борьбе и уже собрался потянуть вверх ворот джемпера, но тут свет двинулся дальше. Снова послышались тяжелые шаги, а затем констебль запер за собой дверь.
Прошло пять минут. И еще пять. Наконец Саймон выбрался из-под стола. И, как ни странно, в досаде поморщился: он был немного разочарован тем, что не пришлось подраться. В Лондоне он каждый день занимался в боксерском зале, и сейчас с удовольствием подрался бы, чтобы избавиться от напряжения и разочарования… В книгах не было доказательств финансовых преступлений, которые могли бы погубить владельцев и управляющих рудником. Следовало применить другую тактику. И он точно знал, какую именно, вернее – знал, кто сможет ему помочь.
Элис ждала у раздевалки, откуда выходили мужчины. Некоторые все еще вытирали ветошью лица, стирая следы красной медной пыли, другие же заправляли в брюки поношенные, но чистые рубашки. И от всех пахло сыростью, землей и потом – даже несмотря на то что шахтеры пытались отмыться после работы под землей. Но для умывания у них были только тазики – так, по крайней мере, сказал ей Генри. Сама же она никогда не бывала в раздевалке и не собиралась туда заходить. Возможно, шахтеры засмущаются и завизжат, если она увидит их в одних длинных кальсонах.