Чупакабра
Шрифт:
— Успокойся, — строго приказал ему Бродяга. — А теперь запомните оба: к деревьям в этом бору нельзя прикасаться ни в коем случае. Это еще нам попалась безобидная сосенка, а другие могут метать иголки на приличное расстояние, плеваться ядом или даже отобедать кем-то рассеянным вроде тебя, Пин. Приятель, ты меня слышишь?
Пин остановился в полушаге от сердито помахивающей ветками сосенки, с нескрываемым любопытством разглядывая ее.
— Слышу, слышу, — не глядя, отмахнулся он от ухватившего его за рукав друга. — Какое интересное деревце!
Тиллирет закатил глаза и от
— Да я просто посмотреть!
— Ага. А потом просто потрогать, а потом соскребай тебя с этой полянки.
Пин с видом оскорбленного достоинства сделал шаг назад. Тиллирет убедился, что приятель больше не собирается чудить, и продолжил наставления.
— Под ноги смотреть внимательно, некоторые растения прячут в траве свои ловчие плети. Если наткнемся на зверя, уничтожать его без промедления, иначе окажемся у него в желудке. Всем все понятно?
— Да, — пробурчал недовольный Пин.
— Да, — икнул дрожащий чупакабра.
— Тогда пошли.
Я ковылял за человеками на подгибающихся от страха лапах. Все-таки они сумели затащить меня в Черный бор, место настолько опасное и глухое, что даже наш неприхотливый род не осмеливается селиться здесь.
Интересно, мне что, одному так страшно? Белошерстый бодро топает вперед, как ни в чем не бывало. И это несмотря на то, что он только что говорил про подстерегающие нас на каждом шагу опасности. А черноклокий вообще обнюхивает каждый увиденный цветочек. Ищет место, где оставить свою метку? Самоубийца! Даже я не решусь пометить эту территорию, хотя уверен, что из нас троих точно сумею убежать в случае нападения. Ой, да ну их!
Я в два прыжка обогнал белошерстого и пошел впереди, тщательно принюхиваясь к траве, прежде чем поставить туда лапу. Белошерстый, по-моему, был совсем не прочь предоставить выбор пути мне. Даже попытался похлопать меня по загривку, но я ловко увернулся от протянутой руки и растопырил шипы на спине.
Пройдя несколько шагов, я наткнулся на чужой незнакомый мне запах и замер с приподнятой лапой.
— Что такое? — немедленно заинтересовался белошерстый.
— Здесь прошел какой-то зверь, причем совсем недавно, — недовольно буркнул я, косо глянув на него через плечо. — Скорее всего, местный хищник, потому что от следов пахнет кровью. Сомневаюсь, что он порезал себе пару лап и так бродит по округе.
— Дай-ка посмотрю, — белошерстый бесцеремонно отпихнул меня в сторону и присел на корточки. — Да, действительно, похоже на след крадуна. Только они обычно опираются на одни лишь кончики пальцев при ходьбе, словно все время подкрадываются к жертве. Пин, готовься, возможно, нам придется скоро встретиться с этими милыми зверюшками.
— Да уж, милее не бывает, — буркнул я, автоматически прижимая передними лапами хвост к груди и оглядываясь по сторонам. — Э, минуточку! А где черноклокий?
— Кто? — белошерстый посмотрел на меня с изрядным удивлением.
— Черноклокий. Ну этот твой приятель, как его там, Пин, кажется.
Тиллирет вскочил
— Пин, черти тебя побери, ты где?
В ответ тишина. Чупакабра поднялся на ноги и обеспокоено встряхнулся.
— Кажется, он потерялся. Надо его найти.
И принялся обнюхивать траву в том направлении, откуда они только что пришли. Тиллирет, взволнованно теребя длинную бороду, шел за ним.
Поплутав по лесу кругами, чупакабра остановился между двумя гигантскими соснами и растерянно сказал:
— Ничего не понимаю. Здесь след обрывается, словно черноклокий залез на дерево. Но на дереве его запаха нет.
— Пин, — крикнул Тиллирет. Конечно, шуметь здесь было чрезвычайно опасно, так как существовал большой риск не только привлечь этим внимание хищников, но и нарваться на не слишком добродушную реакцию деревьев, от которых можно было ожидать чего угодно, да ведь надо же найти старого приятеля. — Пин! Да куда ты подевался? Словно сквозь землю провалился.
— Угада-ал, — долетел откуда-то слабый голос. Чупакабра удивленно склонил голову набок, прислушиваясь.
— Э, да он под деревом.
При тщательном осмотре обнаружилась большая дыра, ловко укрытая между корнями деревьев.
— Пин, как ты туда попал? — свирепея с каждой минутой, спросил Тиллирет.
— Шел, шел — и упал, — долетел содержательный ответ.
— Но почему ты шел здесь, а не за нами?
— Может, все-таки сначала вытащим его оттуда? — встрял в разбирательства чупакабра. — Вдруг там есть кто-то еще помимо него, и этому кое-кому не терпится попробовать на вкус мясо волшебника?
Нет, черноклокий положительно невезучий человек. Мало того, что неведомо как провалился в яму между корнями, так еще и застрял в середине тоннеля, да так, что ни туда, ни сюда. Пришлось мне лезть в яму с наколдованной белошерстым веревкой в зубах и откапывать этого любителя шарить по чужим норам.
Мое подозрение, что в яме обитает кто-то еще, полностью оправдалось. Стоило мне только копнуть разок, как снизу донеслось угрожающее шипение. Черноклокий тут же заорал что есть мочи и рванулся вверх так, что чуть не размазал меня по стенке тоннеля. Я с трудом удержался, вцепившись когтями в землю до боли в лапах. А черноклокий еще и добавил, уперевшись коленкой в мою морду. И когда я уже собрался пасть вниз и бесславно погибнуть в пасти неведомого чудовища, черноклокий опомнился и мертвой хваткой зажал мой многострадальный хвост в кулаке.
Из ямы мы вылетели грязной, визжащей и ругающейся пробкой, и тут же слаженно рванули куда подальше, прихватив по пути оцепеневшего белошерстого. Вслед нам еще долго неслись ругательства потревоженного монстра.
Отбежав как можно дальше и отдышавшись, Тиллирет накинулся на своего друга.
— Пин, ты что, совсем из ума выжил? Какого черта тебя понесло в другую сторону?
— Да я и сам не понимаю, — нерешительно оправдывался тот. — Шел за вами, шел, а потом меня словно кто-то пнул — Пин, тебе надо туда. А потом — бац! — и я уже в яме. Если бы не твоя говорящая зверушка…