Чупакабра
Шрифт:
Пин, доведенный до крайней степени нервного напряжения, громко заорал и обрушил на площадку весь свой арсенал заклинаний. Содрогались камни, плавилась земля, кипел воздух, всю поляну заволокло удушливым туманом. Но когда туман рассеялся, маги увидели целую и невредимую площадку.
Пин обречено застонал и рухнул на землю. Тиллирет беспомощно уставился в книгу заклинаний, понимая, что все равно ничего там не найдет.
И тут подал голос чупакабра. Оторвавшись от вылизывания задранной задней лапы, зверь деликатно поинтересовался:
— А может, надо вежливо попросить?
— Например! — простонал
— Например, "Пожалуйста, откройся".
Что-то гулко громыхнуло, заскрежетало, и каменная плита развалилась на две половинки, разъехавшиеся в стороны. Перед изумленными магами предстал столь долго разыскиваемый вход в хранилище.
Глава 6
— Как ты догадался? — ахнул Тиллирет, глядя на Беса круглыми глазами.
Тот смущенно почесал лапой нос.
— Вообще-то я просто пошутил. Хотел посмотреть на ваши вытянувшиеся морды.
— Ладно, неважно, — предпочел сменить тему маг. — Скорее внутрь, а то вдруг еще закроется.
Пин, обжигаясь, схватил в охапку недожаренного оленя и помчался следом за остальными, пытаясь на ходу отгрызть кусочек полусырого мяса. Тиллирет прикоснулся к одному из тускло-белых светильников, стоящих у стены, прошептал короткое заклинание, и путь озарился неярким светом.
— Надеюсь, больше мы не столкнемся ни с какими сюрпризами, — сказал маг самому себе, начиная спуск по каменным ступеням. — А то это будет не слишком-то приятно.
Увы, сюрприз не заставил себя ждать. Едва только путешественники сошли с последней ступени лестницы, как их путь преградила огромная дверь, украшенная изображением человеческого лица. Лицо подслеповато прищурилось и громогласно поинтересовалось:
— Кто вы такие и зачем пожаловали сюда?
Бродяга шагнул вперед.
— Мое имя Тиллирет, я маг, прислан сюда главой гильдии магов по неотложному поручению. А это мои спутники, Пинмарин и Бес.
— Какое же неотложное поручение привело вас сюда? — нахмурился страж. — У вас есть с собой что-либо, подтверждающее это?
Тиллирет про себя от души поблагодарил Пина, вздумавшего вытащить из его саквояжа письмо Мурдина. Достав окончательно потерявший вид пергамент, Бродяга развернул его и поднес к носу стража.
— Вот. Здесь ты найдешь ответы на все свои вопросы.
Лицо на двери очень долго изучало протянутый пергамент, что было неудивительно, если учесть корявый почерк главы гильдии. Наконец справившись с прочтением, страж перевел темные глазки на мага.
— Значит, вам нужна всего лишь рукоять. Что же, проходите и берите ее. Но если вы осмелитесь вынести оттуда что-нибудь еще, помимо этого, то останетесь внутри навечно!
Дверь бесшумно распахнулась, являя глазам путешественников огромную залу, заполненную всевозможными магическими предметами.
Когда дверь открылась, я попытался было тактично приотстать и украдкой вернуться наверх, но проклятый черноклокий, заметив мои метания, больно схватил меня за шкирку (и зачем на моей шкуре шипы, если каждый, кому это вздумается, таскает меня за шиворот?) и втащил в пещеру. Дверь также бесшумно закрылась следом за нами.
Вот елки зеленые, и как же теперь мы будем отсюда выбираться? Эх, надо было куснуть черноклокого со
Пещера была освещена гораздо ярче, чем предшествующая ей лестница. По крайней мере, здесь можно было разглядеть предметы целиком, а не только их смутные очертания. Вокруг лежали, висели и даже плавали в воздухе различные могущественные магические артефакты. Теперь уже не казалось удивительным, что лес вокруг сходит с ума. Наверняка и на деревья, и на животных оказывает влияние мощный магический фон, исходящий от такого большого числа собранных вместе волшебных предметов. Про многие из них Тиллирет только слышал, некоторые даже видел на картинках в трактатах, но увидеть все это великолепие вот так, сваленным в кучу, ветшающим от безжалостного времени, казалось кощунством. Бродяга уже протянул руку, чтобы поднять искореженную кольчугу Неуязвимости и стряхнуть с нее пыль, но вовремя опомнился и отшатнулся. Да, еще бы чуть-чуть — и это был бы полный и неисправимый крах.
Вытащив из кармана возвращенное стражем письмо Мурдина и освежив в памяти изображение непонятного нечто, названного "рукоятью" — интересно, от чего? — Тиллирет закрутил головой по сторонам в поисках требуемого. Ну, и где тут можно что-либо найти?
Пока Бродяга оглядывался, Пин отошел в самый дальний угол, заинтересовавшись исходящим оттуда тихим зовом. Казалось, что зов идет откуда-то с пола. Пин, не долго думая, опустился на колени и замер, прислушиваясь. Взгляд его упал на изящно выкованную корону из чистого золота, усыпанную драгоценными камнями, всю переливающуюся в неверном свете магических ламп, такую зовущую, притягивающую… В общем, такую прекрасную, что она непременно должна принадлежать только ему, Пинмарину, ему одному и никому больше.
Пин протянул дрожащую руку к короне и уже почти дотронулся до ее сверкающего бока, как на вытянутую конечность обрушился чудовищный удар, нанесенный хвостом чупакабры.
— Черноклокий, ты что, с ума сошел? Тебе же сказали, что мы можем забрать только то, за чем пришли!
На шум прибежал Тиллирет, бросил короткий взгляд на корону и затрясся, мертвой хваткой вцепившись в шерсть на боках зверя.
— Это же… Это Венец Жадности! Любой, кто увидит его, пожелает стать его владельцем, а тот, кто осмелится надеть его на голову, станет самым жадным человеком на земле.
Морщась от боли и чувствуя, как белошерстый клочьями выдирает шерсть из моей шкуры, я стукнул хвостом и его. Полученный удар, кажется, привел хозяина в чувство, чего нельзя было сказать о черноклоком, продолжавшем тянуть жадные лапы к занятной побрякушке. Пришлось ухватить его зубами за ремень штанов и силком оттащить в сторону. Поскольку белошерстый все еще висел на мне, то также очутился на безопасном расстоянии от загадочного предмета, столь увлекшего обоих.
Очутившись от Венца Жадности на безопасном расстоянии, Тиллирет почувствовал, что безумная жажда золота медленно, но верно покидает его. Рядом ворочался придавленный телом чупакабры и дважды оглушенный Пин, жалобно постанывая при этом.