Чумные истории
Шрифт:
В сундуке, выданном ему по приказу де Шальяка, лежали еще три полных облачения. «Если не растолстею, — усмехнулся про себя Алехандро, — хватит на всю жизнь».
Вместе с дареными нарядами он уложил в сундук простое платье, в каком приехал в Авиньон. Рубахи и штаны еще были крепкие, и Алехандро казалось, что вскоре они снова ему понадобятся. К тому же он не собирался расставаться со своей седельной сумкой, понравится она де Шальяку или нет. В ней лежали деньги и его тетрадь, и пошли бы все к черту.
«Это останется со мной», — подумал он и, выйдя из комнаты, присоединился к остальным.
Люди, снова собравшиеся в большом зале, шумно обсуждали происшедшие
Де Шальяк вновь устроил себе пышный выход перед своими приведенными в порядок протеже.
— Господа, — начал он, — все вы гордость нашей профессии. Я восхищен вашими прилежанием и готовностью познавать. Все вы обрели здесь новые знания и, безусловно, сумеете их применить, представляя его святейшество при августейших домах Европы. Добросовестно исполняйте свой долг и служите во славу Господа. Вам вменяется защищать наши интересы, и мы будем молиться за ваши успехи.
Затем он стал беседовать с каждым в отдельности, уточняя задание и инструкции, ободряя и передавая личное благословение Папы. Посланники один за другим покидали дворец, с тем чтобы немедля отправиться в дальнее странствие.
В конце концов все ушли, и в зале остались только де Шальяк и Алехандро.
— Доктор Эрнандес, — сказал де Шальяк, — вы прекрасно сегодня выглядите! Именно так и должен выглядеть врач, преуспевающий и честный. Я и не сомневался, что хорошее платье подчеркнет ваши достоинства. Прошу вас, сядьте. Мне нужно еще многое сказать вам, так что устраивайтесь поудобнее.
Алехандро уселся, как было велено, удивляясь про себя тому, что кто-то способен себя чувствовать удобно в таких тесных штанах, и оказался лицом к лицу со своим загадочным новым учителем.
«Как такой человек, тонкий мыслитель, вдохновенный ученый и блестящий логик, может быть в то же время высокомерным фанатиком? Как могут столь противоречивые свойства уживаться в одном существе, не разрушая и не сокрушая его?» — размышлял Алехандро, наблюдая за лицом де Шальяка.
— Все три дня я с восхищением следил за вашими успехами, — начал де Шальяк, — и, как я уже говорил вам, меня глубоко впечатлили ваш ум и знания. Посему, посоветовавшись с его святейшеством, я выбрал вас для самого ответственного поручения, для служения при дворе короля Эдуарда Третьего, чье письмо с просьбой о помощи и послужило толчком для нашего предприятия.
Алехандро, проглотив комок в горле, кивнул.
Ожидавший более бурной реакции де Шальяк удивился:
— Вы недовольны? Такое поручение большая честь для врача.
— Я потрясен, месье, — тихо произнес Алехандро. — Я не заслужил подобного доверия.
— Не думаю, доктор Эрнандес. Глядя на вас, я отчасти узнаю себя в юности, вижу то же страстное желание достичь высот. Нет, месье, — сказал он почти с горячностью, — я вас не переоцениваю. Однако задание, которое вам досталось, будет трудным, учитывая природу этого королевского семейства.
Де Шальяк немного помолчал, ожидая реакции Алехандро, а когда тот ничего не сказал, вздохнул и, помрачнев, продолжил:
— Ваше молчание легко объяснимо, однако прошу вас усвоить, что в Англии вам придется делать, что вам велят. На карту поставлены личные планы его святейшества, и мы будем стараться как можно чаще связываться с английским двором, чтобы быть в вас уверенными. Если не справитесь, то вам может не поздоровиться.
Алехандро оторвал взгляд от собственных ладоней и поднял глаза на де Шальяка. Наконец та угроза, какую он чувствовал здесь все эти дни, обрела реальность. Не раз он успел подумать о побеге, о том,
Тяжко вздохнув, он смиренно сказал:
— Означают ли ваши слова, что это королевское семейство чем-то отличается от всех прочих?
Де Шальяк улыбнулся, и улыбка его вышла надменной, почти презрительной, углы тонких губ изогнулись в подобии оскала, когда он с воодушевлением принялся объяснять.
— Они Плантагенеты. — Он сделал ударение на имени, словно Алехандро тоже должен был его знать. — Сами они себя считают самым древним и благородным из королевских домов во всей Европе. Они все крупные, светлокожие, у всех золотые кудри, и глаза подобны сапфирам. Все они похожи на викингов, и все заносчивы, все безжалостны и насквозь порочны. Им не всегда нравятся указания его святейшества, хотя внешне они как будто стремятся проявлять покорность Святой Церкви. И хотя король сам попросил о помощи и о враче, ему могут не понравиться ваши указания.
— Похоже, с ним не слишком приятно иметь дело, — заметил Алехандро.
Де Шальяк рассмеялся:
— Нет, нет, это не совсем так. Двор Эдуарда и Филиппы один из самых пышных во всей Европе. Они гордятся тем, что для гостей у них созданы великолепные условия. Они потратили целое состояние на перестройку Виндзора, так что вы, без сомнения, останетесь довольны.
— Неужели что-нибудь может быть лучше этого? — Алехандро обвел рукой зал с его роскошной мебелью. — Разве такое возможно?
— Эдуард старается превзойти французов во всем. В конце концов, это естественно, поскольку он по линии матери француз и потому считает себя наследником и французского трона. Там вы сами убедитесь, что французы больше стремятся к красоте и просвещению, нежели англичане. Так что ему приходится прикладывать немалые усилия, чтобы остаться на уровне.
Он помолчал, ожидая, пока Алехандро усвоит услышанное.
— Вам надлежит обратить особенное внимание на принцессу Изабеллу, поскольку у его святейшества есть определенные планы, связанные с ее бракосочетанием. Хочу вас предупредить, она своенравна, капризна и очень красива. Она непременно попытается очаровать вас, чтобы добиться вашей снисходительности. Не уступайте, не позволяйте помешать исполнению вашего долга. Вы вскоре сами убедитесь, что и у других членов семейства — у Черного принца, [11] королевы, у младших детей — характеры схожи, однако они менее настырны. Но одного Эдуарда и Изабеллы достаточно, чтобы хлопот у вас было по горло. — Де Шальяк поднялся, давая понять, что время беседы подошло к концу. — Думаю, вам не позавидуешь, настолько трудная встанет перед вами задача, — сказал он. — Но вместе с тем вас там ждет столько нового, что я все же завидую. Хотел бы я быть сейчас на вашем месте.
11
Эдуард, Черный принц (Edward the Black Prince) (1330–1376) — старший сын английского короля Эдуарда III и королевы Филиппы, отец английского короля Ричарда II. В 1333 году получил титул графа Честерского, в 1337 году — герцога Корнуолла, а в 1343 году — принца Уэльского. Предполагается (поскольку свидетельств современников нет), что прозвище Черный принц связано с цветом доспехов Эдуарда, впервые оно упоминается в письменном источнике много позже, в Английской хронике (Chronicle of England) Ричарда Графтона (1558).