Чумные истории
Шрифт:
Раздраженный его словоблудием, Папа принялся обмахиваться.
— Тем не менее я хочу знать, сколько ты собираешься меня здесь держать, а ты не даешь ответа.
Де Шальяк заулыбался и со всей своей придворной ловкостью постарался избегнуть ловушки.
— Мы хотим понять промысел Божий, но мы всего-навсего люди, и мы не знаем Его целей. Прошу вас быть терпеливым и остаться в уединении. Всему свой срок.
И хотя именно терпение не являлось добродетелью Папы Клемента, ему хватило ума понять, что слова врача верны минимум вполовину, и он решился не прерывать ненавистного уединения.
— Если мне суждено пережить мор только затем, чтобы меня потом когда-нибудь поразил
Де Шальяк позволил себе рассмеяться, с облегчением удостоверившись, что снова контролирует ситуацию.
Тут Клемент протянул ему письмо от короля Англии, и врач бегло пробежал его глазами.
— Это действительно очень печально, ваша милость.
— Вот именно! — отозвался Клемент. — Свадьба была уже слажена! А теперь все наши дипломатические усилия пошли прахом. Святой Церкви угоден союз между Испанией и Англией. Когда Педро сядет на трон, он будет думать о церкви больше, чем английский король, и, возможно, сумеет повлиять на Эдуарда через его дочь Джоанну.
Де Шальяк удивился.
— Разве Изабелла не отвергла Педро?
— Да! И она очень дурно влияет на короля! Она слишком независима. Не успел кастилец сделать предложение, как она немедленно сама приняла решение и уведомила отца! Этот глупец постоянно повторяет одну и ту же ошибку, спрашивая у детей их мнения, прежде чем примет решение, — будто бы их капризы можно принимать в расчет в столь сложных вопросах! Он избаловал свою дочь. Послы мне доносят, будто эта девчонка похожа на его мать.
— Которой он обязан своим непростым восхождением на трон, — задумчиво сказал де Шальяк, прекрасно знающий, что словом «послы» Папа называет шпионов, в чью задачу входило всемерно укреплять влияние католической церкви при дворе английского короля, и что Эдуард об этом осведомлен не хуже. — В таком случае мне непонятно, зачем нам ее оберегать. Если она и впрямь капризна и своевольна, как доносит молва, то ею будет нелегко управлять.
— Нельзя недооценивать ее значения для укрепления в Англии нашего влияния. То, что она избалована и привыкла транжирить, нас не касается. Для нас важно, что она мать будущих королей и, возможно, сама когда-нибудь сядет на трон. Если будет на то воля Божья, она перерастет свою дерзостность и, когда красота начнет увядать, в ней заговорит кровь. В конце концов, она дочь английского монарха и женщины благородного рода.
— Я буду усердно молиться, дабы Господь направил вас в ваших помыслах.
Де Шальяк понимал, что его святейшество сейчас призовет на помощь всю свою политическую изобретательность, чтобы как можно скорее выполнить просьбу короля Англии и послать в Кентербери не случайного человека. Ему, врачу, предстояло исполнить вторую просьбу короля и подыскать врача, который сумел бы позаботиться о королевских детях не хуже, чем де Шальяк.
Он знал о себе, что владел искусством дипломатии куда лучше, чем мастерством лекаря, хотя никогда не рискнул бы вслух признаться в своем невежестве. Невзирая на все свои звания и статус личного врача его святейшества Папы, де Шальяк понимал, что знает о причинах болезни не больше рыбной торговки. То, что мог сделать, он делал: изолировал здорового от всех возможных причин заразы и надеялся, что это поможет. У него не было никаких оснований считать, что он поступает правильно, однако Клемент ему, похоже, поверил, потому он и продолжал так действовать.
Де Шальяк понимал, что перед ним стоит чрезвычайно непростая задача и выбрать для королевских детей достойного опекуна будет сложно. Избранник должен быть не столько врачом, сколько дипломатом.
Придется приглашать к себе всех, смотреть и выбирать из того, что есть. Если выбор падет не на самого лучшего, тоже не беда, ибо врач не должен быть слишком влиятелен.
— Ваша милость, — сказал он Папе, который все еще продолжал обмахиваться пергаментом. — Если бы вы издали эдикт, обязывающий всех врачей в Авиньоне явиться к вам, мне было бы из кого выбрать. Нам нужен человек, чье присутствие не окажется недостойным королевской семьи и в особенности принцессы. Учить мы можем всех, с тем, чтобы выбрать из них самого достойного. Но уж коли они соберутся все, то почему бы не послать их к другим монархам Европы? Зачем ограничивать Англией круг своего влияния?
Папа изумленно расширил глаза:
— Ты молодец, де Шальяк! Разумеется, никто не посмеет нам перечить. Пусть найдут всех врачей и велят собраться здесь в полдень в следующий понедельник. За обучение ответишь лично.
— Если я займусь обучением, кто займется тогда вашей милостью?
Папа улыбнулся:
— Слишком ты хитрый, де Шальяк. Вижу, мне от тебя не отделаться. Не бойся, я буду продолжать следовать твоим эдиктам. Однако пора мне сесть за ответ и поскорее написать королю, ибо ему не терпится узнать хорошие новости.
Клемент подошел к бюро и извлек пергамент. С тех пор как де Шальяк запретил ему пользоваться услугами писца, приходилось отвечать на письма самому.
«Что ж, теперь есть чем заняться», — подумал он, радуясь, что нашел себе дело. Он окунул перо в чернильницу и начал.
«Возлюбленный брат мой во Христе.
Всей душою скорбим о кончине Иоанна, архиепископа Кентерберийского, и благодарим ваше величество за столь скорое сообщение, которое позволяет нам действовать, дабы немедленно исправить положение. И мы будем неустанно молиться о новопреставленной дочери вашей Джоанне. Нет сомнения, горе ваше бесконечно, и боль эту не выразить словами. Тем не менее, доблестный Эдуард, вы не забываете о своем служении Святой Церкви! Даже в скорби своей помните о защите христианских влияний в Англии. Всемогущий Господь непременно вознаградит вас за проявленное благородство, когда вы к нему явитесь на пороге вечности, чего, надеюсь, еще не случится долгие годы. Благодарим вас за верность в наши трудные времена.
С интересом мы прочли ваши рассуждения о возможном браке Изабеллы и молодого герцога Брабантского. Нас также несколько тревожит известная родственная близость, и мы признаем справедливым то терпение, с каким вы откладываете окончательное решение. Мы немедленно станем молиться, чтобы Господь просветил нас и научил в столь серьезном деле.
Посоветуйте же, дорогой брат, Изабелле также набраться терпения. Она еще слишком юна, и скоро она достигнет расцвета и будет счастлива в браке. Послы наши доносят, что она прекрасна и умна и очаровывает всех. Ей незачем опасаться судьбы старой девы.