Чумные истории
Шрифт:
— Тогда я, может быть, тоже сюда переберусь. Дома со мной не так любезны. По-моему, у нас там все думают, что хорошее отношение — это уже само по себе счастье, ну, или что-то вроде.
— Тихо, тихо, — сказал он. — В министерстве этикета есть специальная полиция, которая преследует именно за сарказм.
— Постараюсь не забыть, — усмехнулась она с легкой горечью. — До встречи, скоро увидимся.
— Жду с нетерпением.
Они с Кэролайн встретились с Брюсом в его приемной. Дожидаясь, пока он освободится, Джейни осмотрелась. Мебель была подобрана на мужской вкус,
Когда он вышел из кабинета, она сначала отметила свежий вид, хорошо выбритое лицо, а обменявшись приветствиями, заметила, как он доволен собой и своей приемной, где каждая вещь на своем месте. Даже им, посторонним, было понятно, что он создал себе рабочую среду, где ему помогает каждая мелочь. Ей не пришло в голову, что могло быть наоборот и что это он подстроился под окружение. Двадцать лет спустя она помнила, что и в юности он был лидер и ни за что никому не позволил бы собой управлять. На секунду она позавидовала тому, с какой явной легкостью он продвигался по жизни.
— Очень мило, — сказала она.
— Спасибо. — Подтвердив ее догадку, он добавил: — Я поменял тут все года два назад. Раньше было тесно.
Краем глаза Джейни заметила, как престарелая секретарша, будто обиженная его замечанием, поджала губы, но язык прикусила. «Может быть, это она подобрала Брюса, — подумала Джейни, — в те времена, когда была одним целым с этой приемной, и теперь здесь страдает, перенося несчастье с истинно британским стоицизмом. Нужно будет спросить об этом».
Проходя по институтским коридорам, она почувствовала себя маленькой. Стены и потолки были одного матово-белого цвета, полы покрыты гладким светло-коричневым линолеумом. Выступы труб над головой — которые, как догадалась Джейни, представляли отопительную систему — были выкрашены в радугу пастельных тонов и казались на удивление чистыми, что наводило на мысль об отменной вентиляции.
— Отличное здание, — признала она. — Какой порядок. Обычно старые здания обшарпанные, а здесь все в прекрасном состоянии.
— Конечно, — сказал Брюс. — Здесь все хорошо делают свою работу. Построили его в конце девятнадцатого века и сначала использовали как больницу, здесь принимали больных во время эпидемии гриппа в тысяча девятьсот восемнадцатом. Во время Первой мировой это был госпиталь. Солдат поступало столько, что эти стены буквально едва их вмещали. Чтобы справиться с потоком раненых, тогда пришлось срочно увеличивать число операционных. Отравленных газом тоже лечили здесь.
Джейни подумала о тех ужасах, которые тогда здесь творились, и, когда она шла дальше под этими сводами, ей показалось, будто из кирпичей сквозь новую штукатурку сочится боль. Она видела ряды заполнивших коридор коек, где лежали солдаты, почти дети, едва старше двадцати, или старые женщины, метавшиеся в гриппозном жару. Видела врачей в их бледно-зеленых халатах, которые в те времена носили в нелепой надежде, будто светлый, холодный
Когда мысли ее вернулись от призрачных зеленых халатов в сверкающую белизной реальность, она услышала голос Брюса, который продолжал рассказывать об истории здания. Они еще раз свернули за угол и оказались перед тяжелой металлической дверью лаборатории с окошком, закрытым толстым, армированным проволокой стеклом. Справа от двери в стене находилась панель с экраном серо-зеленого цвета, к которой Брюс приложил ладонь, и через несколько секунд они услышали щелчок электронного замка. Дверь открылась, и Брюс пригласил Джейни внутрь. Перешагивая порог, она услышала электрическое жужжание и, оглянувшись, увидела, как серо-зеленый экран засветился синим и через несколько секунд снова померк.
— Дезинфекция, — объяснил Брюс. — Когда мы только установили этот замок, то заметили, что сотрудники стали чаще заражаться друг от друга простудами. Внутри не могло быть ни вирусов, ни болезнетворных бактерий: все сотрудники проходили соответствующие процедуры, так что заражение происходило через экран, и мы его перепрограммировали и ввели функцию самодезинфекции. Включается напряжение, не настолько сильное, чтобы нанести травму, однако достаточное, чтобы уничтожить любой микроорганизм, оставшийся на экране. Настроен замок так, что очистка отключается, только когда датчики фиксируют полное отсутствие микробов.
— Хитро, — признала Джейни. — Хорошо придумано.
— Стараемся, — ответил довольный Брюс. — А теперь позвольте показать вам, что у нас есть.
Сначала он подвел их к плану лаборатории, где указал на отсеки, куда доступ был закрыт для всех, кроме работавших в них и имевших специальный доступ, что — как сказал Брюс — обеспечивало полную безопасность сотрудников. Он по очереди продемонстрировал, как действуют приборы, которые должны были им понадобиться при анализе грунтов, и на всякий случай сказал, где шкаф, в котором лежали инструкции. Объяснил, где найти туалетные и что делать, если включится общий сигнал тревоги. Наконец, показал, где внутренняя связь, проинструктировав, как связаться лично с ним или с Тедом.
— Почти все приборы знакомые, — отметила Кэролайн. — Я работала почти с такими, эти только посовременнее. Не знаю, конечно, быстро ли я с ними освоюсь, думаю, что быстро. Проблема в другом: в том, что дома, у нас в университете, придется заново осваиваться со старыми.
— Ничем не могу помочь, — сочувственно отозвался Брюс.
— Может быть, и вам сюда перебраться, — сказала Джейни, обращаясь к ассистентке. — Это здорово, что вы тут почти все знаете, у меня голова кругом. Когда мы вернемся из Лидса, будете мне все показывать.