Чуффеттино

Новелли Энрико

— Ну, и лгунишка же ты! Так, так-то, душа моя, опять тебя спрашиваю: хочешь ты или нет помочь мне в моей работе. Мой племянник как раз сегодня утром уехал в город, и я совсем один. Если поможешь — останешься доволен. В придачу к хлебу и колбасе дам тебе еще и стакан вина.

— Сладкого?

— Сладкого, конечно.

Чуффеттино поднял глаза к небу, вздохнул и жалостно протянул:

— Хорошо! Помогу. Делать нечего. Только с условием, чтобы вы меня не очень измучили работой.

И они пошли на мельницу. Там дело оказалось не шуточным: у жернового колеса сломался стержень. Работать пришлось

во-всю. Чуффеттино в первые минуты принялся было усердно помогать мельнику, который кряхтел, пыхтел и ругался, но скоро устал, бросился на землю и решительно заявил:

— Нет, эта работа не для меня. Я предпочитаю сделаться адвокатом.

За такую работу мельник не дал Чуффеттино ничего кроме хлеба, потом сказал ему насмешливым тоном:

— Если ты так желаешь без всякого труда получить и хлеб, и колбасу, и масло, то я могу предложить тебе следующее: у меня здесь есть старый Мелампо, который мне ни для чего уже больше не нужен и только мне надоедает. Убить его сам я не могу… Мне это было бы неприятно… я человек добрый… покончи с ним ты… вот здесь, в этом овраге… Совсем пустяшное дело: привяжи камень на шею и сбрось в овраг, в воду… А когда вернешься, я угощу тебя ужином и подарю 4 сольда.

Чуффеттино почесал затылок:

— Но я совсем не знаю этого… господина Мелампо… — сказал он.

— Это мой старый пес; он так стар, что только даром ест свой хлеб.

— А! это — собака!

— Разумеется. А что же ты думал?

— Попробую. Но должен вам сказать, что и это дело мне не особенно нравится.

— А в таком случае — убирайся.

— Говорю вам: попробую. Какой у вас скверный характер, однакож, добрейший господин мельник.

Мельник повел Чуффеттино к конуре Мелампо. Мелампо был старый пес, из породы овчарок, у которого за время его долгой и верной службы на мельнице совсем поредела шерсть, повыпадали зубы и пропали все светлые взгляды на жизнь. У него оставалось теперь только два последних зуба, которыми он с трудом разжевывал даже кашу, и всего один глаз, так как другой ему прострелили на охоте. Лаять он больше не мог, так как страдал хроническим воспалением глотки, и с трудом передвигал ногами от сильнейших подагрических болей. Он целыми днями оплакивал свое прежнее счастливое время и не в состоянии был даже защищать хозяйских кур от ночных набегов хищных хорьков, приносивших большой ущерб птичнику.

— Вот пес, с которым тебе надо покончить, — сказал тихо мельник и, обвязав веревкой шею бедного животного, он передал ее мальчику.

— Иди и сделай все быстро, — сказал он ему, — думай об ужине с вином и о новеньких сольдах.

Чуффеттино, таща за собой за веревку Мелампо, нехотя поплелся по извилистой дорожке к оврагу, на который ему указал мельник.

Глава одиннадцатая, в которой Чуффеттино, тронутый мольбами старого Мелампо, решается отказаться от ужина, предложенного ему мельником

Дорогой Чуффеттино вдруг услышал чей-то жалобный, заглушенный рыданьями голос, который говорил где-то совсем близко от него:

— Хороша

награда за столько лет верной службы. Подлый и неблагодарный род человеческий.

Чуффеттино обернулся посмотреть, кто это говорит, но никого нигде не увидел.

— Мне это, должно быть, послышалось, — сказал он сам себе, качая головой, и сильнее потянул за веревку Мелампо.

— Иди, иди, Мелампо… В сущности мне совсем не нравится удавить эту несчастную собаку, которая не сделала мне никакого зла, — продолжал вслух думать мальчик. — Да только я уже дал слово этому мельнику.

В эту минуту до слуха его опять донесся тот же жалобный, прерывающийся рыданиями голос:

— А сколько раз я спасал его дом от разбойников и воров…

Чуффеттино остановился, поднял полову, посмотрел наверх, потом вниз, потом несколько раз обернулся и пожал с недоумевающим видом плечами.

— Очевидно, мне это чудится, — сказал он.

Они подошли в это время к оврагу, по дну которого с однообразным зловещим шумом катились мутные воды. Чуффеттино вздрогнул.

— Бедное животное! — проговорил он мысленно, — так кончить свою жизнь… Если бы в это дело не было замешано ужина…

— Чуффеттино, умоляю тебя — не губи меня! — раздался около него тот же голос.

На этот раз мальчик понял, что это был голос Мелампо. Чуффеттино сел на обросший мхом камень и сказал, обращаясь к подползшей к его ногам и умоляюще смотревшей на него собаке:

— Ничего не доделаешь, милейший мой Мелампо! Если бы зависело от меня, то я отпустил бы тебя на все четыре стороны. Но твоей смерти требует мельник. А мне за то, что я сброшу тебя в этот овраг, он обещает столько хороших вещей: и вина, и колбасы, и масла, и 4 сольда! А если бы ты только знал, до чего я сейчас голоден, до чего мне трудно… Кусочек хлеба, который мне дал сегодня мельник, был совсем крохотный, я и не заметил, как проглотил его… А эти четыре сольда помогут мне добраться до дому… потому что — должен тебе сказать — я заблудился, и если мне удастся вернуться домой…

— Пожалей мою старость, милый Чуффеттино!

— Не могу, Мелампо. Правда же, не могу.

— Я так буду тебе благодарен!

— Не могу!

— Вспомни, что часто один хороший поступок заставляет прощать массу дурных.

— Ты говоришь очень убедительно для собаки, Мелампо. Уверяю тебя, что мне хочется плакать при мысли о том, что мое придется бросить тебя в этот овраг.

При этих словах Чуффеттино вытер слезу, показавшуюся на его реснице. Это дало Мелампо слабый луч надежды.

— Настанет день, когда ты будешь доволен, что не исполнил просьбы этого злого человека, — сказал он. — Если бы ты только знал, как он меня мучил и сколько заставил съесть жесткого, как камень, хлеба… Я уверен, что если бы не такой хлеб, я до сих пор сохранил бы еще все свои зубы… У тебя, я чувствую, — доброе сердце. Исполни мою просьбу. Умоляю тебя!

Чуффеттино был растроган. Он отвязал веревку от шеи Мелампо и, ласково гладя его морду, сказал:

— Ну, еще раз не поужинаю, только и всего! Зато спасу твою шкуру. Собственно, я мог бы сейчас вернуться на мельницу и сказать, что поручение я исполнил… Но говорить эту ложь мне не хочется. Очень уж много я лгал в своей жизни… Потерплю еще… Может быть, судьба мне поможет.