Чуффеттино
Шрифт:
— Да ну же, Чуффеттино, вставай! Если устанешь быстро, я в первой же харчевне, мимо которой мы пойдем угощу тебя макаронами с сыром и потрохами!
— И с томатами? — воскликнул неожиданно наш герой.
Нужно сказать, что макароны с сыром и томатами были его самым любимым блюдом; у него дома оно обыкновенно подавалось только в первый день Нового Года, а так как первый день Нового Года бывает, к сожалению, только один раз в году, то ждать этой прелести ему приходилось подолгу.
Не сумев во-время сдержаться и произнеся эти
С радостным ворчаньем волк загреб его в лапы, запрятал в мешок, который у него висел за пленами, и, поднявшись на задние лапы, пошел, опираясь на толстую суковатую дубинку, с своей ношей в глубь леса. По временам он зычно покрякивал и будил этими звуками ночную тишину.
Прошло несколько минут. Чуффеттино, расхрабрившись, решил высунуть голову в отверстие мешка и после некоторого размышления, робко спросил:
— Извиняюсь… господин волк, но мне бы хотелось узнать, далеко еще итти?
— А, противная обезьяна, нашел теперь небось голос! Куда ты его запрятал раньше? Отчего так долго ничего не отвечал?
— Извиняюсь, повторил мальчик. Господин волк, пожалуйста, не сердитесь… Скажите только, далеко ли итти?
— Ну, это смотря как, — ответил волк насмешливым тоном: — Для меня — недалеко. Миль с сорок, должно быть…
— 40 миль! Это немыслимо! Я не в состоянии…
— Ничего не поделаешь, милейший мой Чуффеттино…
— А почему вы знаете, что меня зовут Чуффеттино?
— Потому что я слышал, что так называл тебя твой приятель.
— А! Джино… А вам нельзя было взять его с собой?
— Если бы я взял его, то не мог бы взять тебя.
— А разве вам так уж непременно нужно было брать именно меня?
— Да, потому что ты мне симпатичен.
— Очень вам благодарен, но сделать 40 миль я все-таки не в состоянии.
— Да кто ж тебя заставляет, глупец? Эти все мили сделаю я.
— Но дело в том, что меня мой папа очень ждет дома.
— Подождет.
— И мама тоже…
— Подождет и она…
— Да… но видите ли… остынет суп…
— Ну и пусть его остывает…
— А вы, наверно, дадите мне обещанные макароны с сыром и с томатами?
— Обязательно, увидишь, что это за прелесть. А теперь — молчи, или, еще лучше спи.
— Мне не хочется больше спать.
— В таком случае советую посчитать блох, которые прыгают сейчас в этом мешке.
— Да… вот кстати о мешке. Я хотел спросить вас, не позволите ли мне идти своими ногами. Это не потому, что ваш мешок мне не нравится, а потому, что я лучше себя чувствую, когда я на ногах… Свободнее…
— Неужели?! Скажите пожалуйста! Это для того, чтобы тебе удрать!.. Я еще с ума не сошел!..
— Но ведь если бы я побежал, вы все равно меня бы, ведь, поймали.
— А если бы, вдруг, тебе вздумалось влезть на дерево? Тогда что? На деревья карабкаться я не охотник… Нет, лучше слушайся моих советов: молчи и спи.
—
— Тип или не тип, советую тебе замолчать.
— Но мне есть хочется!
— Что?!? Тебе есть хочется! — заорал волк, и глаза его при этих словах метнули молнии. — Подожди, я такого задам тебе: «есть»… Сейчас замолчать у меня, — слышишь?..
— Я хочу к папе…
— Поздно, мой милейший. Думал бы раньше. Хорошие дети не гуляют в лесу по ночам…
— Но, ведь, я раскаиваюсь…
— И это тоже — поздно. Теперь уж кончено.
— Неправда. Нет!
— Не нет, а да!
Взбешенный упрямством мальчика, волк судорожно куснул палку и сломал себе два зуба.
— Этакая тварь, — злобно прошипел он, — вот подожди у меня — я тебе дам отвечать!..
— Если бы только мне удалось выскочить из мешка, — прошептал мальчик, но волк эти слова услышал:
— Что?! — Страшным голосом закричал он: — Ты надеешься выскочить из мешка! Попробуй!!!
И, доведенный до последней степени бешенства, волк пустился бежать с неимоверной быстротой, делая такие огромные прыжки, что мили мелькали, как минуты. Встречный воздух дул в лицо Чуффеттино с такой силой, что у него захватывало дыханье, точно он ехал на быстро мчавшемся локомотиве. Все продолжая свою бешеную скачку, волк добежал до открытого поля, пересек его, вбежал в другой лес, пробежал и его, выбежал на другое поле, опять в лес, и все это не умеряя быстроты своего бега. Ему хотелось попасть домой до рассвета. Усталости он не чувствовал, но голод начинал его мучить. По временам, он зевал во весь рот и так громко и зловеще, что бедный Чуффеттино трясся от страха. Понемножку от пережитых волнений и усталости, мальчик начал терять ясное сознание окружающего, и, в конце концов, крепко заснул. Сначала ему снилось, что он дома, со своими, что все сидят за ужином, мать подает его любимые макароны с томатами и жирно намазывает ему маслом ломтики хлеба… А под столом Джиджи, которому он дает здорового пинка… А потом ему снилось, что он в театре марионеток, и после представления они его пригласили на богатую свадьбу Флориндо и Розавры. И он был на этой свадьбе и сидел рядом с самой своей большой симпатией, с Арлекином, и ему было так смешно и весело…
Но зловещий гул, разносившийся по лесу всякий раз, когда волк начинал зевать, заставил его вздрогнуть и вернул его к окружавшей его невеселой действительности.
Начинала уже заниматься заря. В ветвях дерев просыпались птицы и с веселым чириканьем встряхивали свои мокрые от ночной росы крылышки…
— Господин волк, — прошептал наш мальчуган, протирая глаза. — Господин волк, не будете ли вы любезны дать мне хотя бы самый маленький сухарик… У меня в желудке совсем пусто…