Чудовище

Соколов Михаил

– Конечно.

Я взглянул на часы.

– Пойду пройдусь, осмотрю окрестности.

– Может, пойдем вместе?
– предложила Катенька.

– Успеем еще, крошка, - сказал я, бросил на кровать сумку и вышел из дверей уже своих аппартаментов. Чувство ориентировки меня не подвело, и я сразу, почти не плутая, спустился в вестибюль

Еще трое парней дежурили у входа.

Обо мне уже, как видно, знали. Кивками здороваясь со мной, все трое с ревнивым любопытством оглядели меня. Несколько секунд я позволил им изучать мою физиономию, и этого

оказалось достаточно, чтобы сбить с них спесь. Кивнув им, в свою очередь, я вышел в парк.

Уже стемнело - час поздний для осени, - и все окрест было пронизано темным парным отдохновением. День был жарким: бабье лето колдует, наводит чары.

На черном звездном небе огромным серебряным блюдом сияет полированная луна. Редкие облака рваным светлеющим пухом скользят по Млечному Пути.

Снизу парк был освещен фонарями, мертвым неоновым светом, рассекающим кусты и деревья на черно-белые половины.

Прошел одинокий человек. В ближайшей клумбе громко шуршал еж.

Я свернул налево и по пройденному недавно маршруту двинулся к охранной сторожке на вершине прибрежного холма.

В домике горел свет, падавший узкой геометрической фигурой на траву у порога.

Не постучавшись, я вошел. Те же трое парней, что и раньше. Сидят за столом, обновленном свежей закуской. Бутылок не видно, но здоровый румянец на охранных ланитах заставил подозревать наличие спиртного.

– А, Владимир Потанин, - узнал меня самый памятливый и самый широкий из всех.
– Мы тут вспоминали, где слышали твое имя? Ты случайно не родственник тому Потанину?

Он громко захохотал, самим вопросом освобождая смех из мощной груди. Я молча качался на носках у порога, потом, переждав смех, представился:

– Я ваш новый руководитель службы внутренней безопасности. Меня зовут Фролов Иван Сергеевич. Если кто сомневается, звоните в дом. И сразу. Потом я не потерплю разгильдяйства.

Мужики в общем-то поверили. Этот здоровый все-таки позвонил, спросил обо мне, выслушал ответ, после чего догадался встать и представить всех.

– Михаил Овчинников, Семен Федин и, - ткнув рукой себе в грудь, закончил он: - Виталий Буров.

– Вольно!
– скомандовал я.

Подойдя к столу, я сел на свободный стул. Конечно, пахло спиртным, но я решил сейчас не замечать этого. Еще успею устроить им втык. Завтра, например.

– Садись!
– кивнул я Бурову.
– Я сегодня вхожу в курс дела, считай, ещё не принял назначения.

Ребята немного расслабились. Переглянулись. Буров спросил:

– Зачем было называться Потаниным?

– А чтобы проверить вашу бдительность.

– Ну и как?

– Дерьмовая у вас бдительность. Ну это ладно. Лучше скажите, где здесь живет племянник Курагина Александр? Или Санек?

Они переглянулись.

– Здесь недалеко. Пойдете по самой широкой аллее через парк, потом, не доходя крепостных, заметите - справа будут светиться окна. По вечерам он всегда дома. Найдете.

– О'кей.
– Я кивнул, а потом все же спросил.
– Почему крепостные?

–

Потому что крепостные. Хозяин считается их барином, а они его крепостными. Кажется, так по договору, точно не знаем, - ответил Буров.

Я помолчал. Еще раз оглядел внутренность комнаты охранников. В отношении них я не заблуждался - балласт. Вернее, сейчас - балласт, раньше, возможно, были нормальные спецы. Спокойная сытая жизнь размягчает. И развращает.

– Ваши обязанности?
– изменил я тон, и ребята подобрались.

– Следить за нарушением границ территории, совершать обход каждые полчаса, дежурить на пристани.

– Почему никого нет на пристани?
– наугад спросил я и по виноватому молчанию заключил, что внизу действительно никого нет.

– А ну марш по местам!
– негромко сказал я.

Они с натугой зашевелились, и я видел, что, возбужденные алкоголем и моей грубостью, ребята хотели бы подраться. Их удержало, вероятно, воспоминание о той сумме, которую им регулярно отчисляет бухгалтерия, да и незнание того, кто за мной стоит. Я же был в глубине души огорчен их благоразумием.

– Завтра буду с вами разбираться, - сказал я уже их спинам.

Я вышел вслед за ними и некоторое время сквозь высокое цвирканье ночного кузнечика, именуемого у нас почему-то цикадой, прислушивался к удаляющимся шагам парней.

Ночная свежесть оросила воздух. Неподвижно замерли резные листья на ветках деревьев.

Грунтовая дорога светло-серой лентой уходила вниз, скрываясь в петлях кустов.

Я пошел по широкой аллее через парк. Никого. Воздух насыщен ароматом цветов - кажется, душистого табака. Кузнечик все ещё поет, шаги мои едва слышны, и тут мимо, взвихрив воздух, проносится гигантская пегая тень - и снова нет никого, словно почудилось.

Я шел дальше.

Наверное, километрах в двух от особняка, на вершине пригорка, я смог заметить впереди зарево. Судя по множеству огней, это была деревня. Как сказали парни?.. Крепостные. Что за чушь! Я стал высматривать огни справа от дороги и, когда думал уже возвращаться, вдруг увидел среди деревьев три маленьких окошка треугольником: два внизу и ещё одно сверху.

Вероятно, то, что мне нужно.

ГЛАВА 6

ГНУСНЫЙ ПРИТОН

Сквозь дверь доносились звуки музыки. Я позвонил и некоторое время езрезультатно ожидал. Пришлось утопить кнопку звонка и трезвонить до тех пор, пока за дверью мой направленный внутрь слух не уловил шевеление.

Я ожидал, что мне откроет дверь кто угодно, но только не голая, совсем молоденькая девица, которая оглядела меня каким-то стеклянным взором и, повернув голову, крикнула:

– Эй! Санька! Это к тебе.

Не обращая больше на меня внимания, дева повернулась ко мне голым задом и, пошатываясь, удалилась в глубь комнаты. Я прикрыл за собой дверь и последовал за дамой.

Внутри царил страшный беспорядок. Одежда валялась не только на креслах, но и на полу. Телевизор завывал, демонстрируя какие-то яркие клипы. Было накурено, и, судя по запаху, курили не только табак.