Чудовище Цеплин

Ронис Тай

Это объясняло её состояние. В другой ситуации гемофилу нужно голодать месяц, чтобы довести себя до такого, но если Агата вела миньона под своим влиянием, это усиливало её голод, как запах прожаренного бекона усиливает аппетит. Арпад кивнул, хотя на него никто не смотрел, и стремительно зашагал к выходу. Но уже почти подойдя к двери, он вдруг услышал, как кто-то зовёт его по имени.

— Погоди, — дрожащим голосом попросила Нора. — Я могу быть донором. Агата, ты… Можешь научить меня…

Нора тяжело вздохнула, не в силах сформулировать мысль до конца. Но её поняли. Арпаду стало не по себе, уже в который раз за последние дни.

— Это не очень хорошая…

— Но

мне придётся, — перебила его Нора, словно сама опасалась, что ей не хватит решимости. — Я хочу понимать, получится ли у меня… Хотя бы немного…

— Из меня сейчас плохой учитель, девочка, — прохрипела с кровати Агата. Изо рта её вытекла ниточка слюны, а губы немного оттопырились под натиском клыков. — Хотя, говорят, что чем сильнее голод, тем мощнее влияние.

— Пожалуйста, — сказала Нора. — Тебя я хотя бы немного знаю…

Агата фыркнула, явно припоминая обстоятельства их знакомства. Но не прошло и нескольких секунд, как она мучительно застонала и сказала Арпаду:

— Выйди, братишка. Ты будешь нас отвлекать.

Он неохотно покинул комнату, запер дверь и сел на пол в коридоре. В конце концов, они заняли его комнату.

Некоторое время ничего не было слышно, потом была какая-то возня и слабый писк. Арпад вслушивался, но не мог понять, что происходит в комнате. Он знал, что Агата, даже в таком состоянии, постарается быть деликатной, но также он знал, каких трудов стоит перестать сопротивляться дурманящему тошнотворному притяжению. Это всё равно, что отключить инстинкты, стать совершенно другим человеком — слабым и податливым…

В комнате послышался отчаянный крик, потом грохот и топот шагов. Дверь распахнулась, и Арпад увидел Нору — взъерошенную, заплаканную и с кровоточащей раной на шее. Так быстро? Нет, она просто не справилась…

Не сказав ни слова, Нора забежала в свою комнату и заперлась изнутри, и Арпад понял, что ею можно заняться и позже. Агате сейчас намного хуже. Лишь бы она его не убила…

— Эй, сестрёнка…

Она почти выбежала из комнаты, и увидев его, сбила с ног, пытаясь добраться до шеи. На нем была кольчуга с высоким горлом, и её попытка не увенчалась успехом, но на лестнице слышались чьи-то шаги. Не без труда Арпад скрутил взбесившуюся подругу и затолкал обратно в комнату. Он чувствовал её влияние — тошнотворный ужас и отвращение подкатывали к его горлу, ему хотелось ударить её, убить, вырвать её зубы, чтобы она больше никогда к нему не подходила. Но в то же время он понимал, что перед ним — его Агата, которая пострадала, выполняя его просьбу о помощи. Поэтому он скрутил её на полу и стащил с себя кольчугу. "А теперь расслабься, — приказал он себе. — Ты в безопасности. Ты этого хочешь". Возможно, ему было бы легче убедить себя в этом, если бы Агата была спокойна и не кидалась на него, не контролируя больше свой голод. Он потянулся к двери и запер замок, чтобы их не побеспокоили. Он не был готов, но никогда и не будет. Мучить Агату не имеет смысла. Арпад расстегнул воротник рубашки и в последний раз попытался вызвать в себе нежность по отношению к подруге детства. Он помнил, какой она была. Как они катались на мамонтах и ныряли в тёплое горное озеро…

— А-ах, — он не сдержал стон боли, когда она оказалась сверху и впилась зубами в кожу над ключицей.

Она была возбуждена сверх меры и действовала инстинктивно, так, как действовала всегда, но Арпада это не устраивало. Он едва ли мог шевелиться из-за боли в шее, но все же обвил руками талию Агаты и изо всех сил прижал к себе, чтобы она прекратила эту глупую самодеятельность с соблазнением. Он всё равно не сможет быть таким, как другие её миньоны.

Наверное, она вспомнила, с кем имеет дело, потому что ерзать и лезть ему под одежду перестала. Арпад слышал, как она причмокивает, высасывая из раны кровь, чувствовал, как жизненная сила толчками покидает его тело. Ярость и отвращение были сильны, но ещё сильнее было его желание отблагодарить Агату за помощь и решить её проблему. Постепенно боль начала утихать. Это его девочка, его подруга, его сестра. И в том, что с ней двадцать лет назад произошла беда, есть и его вина тоже.

Он плыл над землёй на тёплой мохнатой спине мамонта, солнце слепило его и умиротворяло, звонкий смех Агаты заставлял глупо улыбаться. Разбойница Цветочной Долины — так она себя называла. Арпад спрыгнул в траву, ловко перекатившись. Агата научила его этому трюку, так что теперь он мог без опаски слезать с мамонта, даже если ездил на нем без седла и вспомогательных ступеней — надо было только убедиться, что земля внизу ровная. Почувствовав, что ноша исчезла, мамонт припустил трусцой, но Арпад не переживал — дорогу домой он найдёт, ведь там его возлюбленная мамонтиха.

Агата ждала его, как обычно, у озера. Она не лезла без него в воду, но не потому, что боялась, а потому что они почти всё делали вместе. От неё пахло дымом, дикими цветами, и, наверное, мамонтовой шерстью, но этого Арпад не чувствовал, потому что сам пах так же.

— Кто глубже? — предложила Агата и они одновременно прыгнули с каменного утеса в прохладную воду. На глубине она была теплее, а иногда и вовсе становилась горячей, но сегодня даже на большой глубине температура была комфортной. Арпад изо всех сил грёб руками и ногами, чтобы хоть раз доплыть глубже, чем его названная сестрёнка. Она плавала, как рыба, и вообще была просто чудом. Кажется, сегодня она решила поддаться, чтобы пощадить его самолюбие, но Арпад не останавливался. Он грёб все глубже и глубже, чтобы проверить, насколько горяча вода на дне.

Но, странное дело, она становилась всё холоднее. Солнце не пробивалось на такую глубину, и вокруг становилось темно. "Всё, хватит", — решил Арпад, но вдруг понял, что не может различить, где верх, а где низ. Он больше не мог задерживать дыхание, ему нужно было сделать вдох, но вокруг была только холодная тяжёлая вода, он выпустил несколько пузырьков. "Агата!" — хотел позвать Арпад, но его рот лишь беззвучно открылся и закрылся, выпустив воздух из лёгких. Ему стало страшно. И холодно. И темно.

— Пей, — он почувствовал, как кто-то приподнимает его голову и подносит к губам стакан. Он послушно сделал глоток и понял, что это просто тёплая вода. Как в гейзерном озере посреди Лучистых гор, только не такая кислая. — Пей ещё, так ты быстрее восстановишься.

Он послушно пил, хотя этот голос вызывал в нём болезненное смешение чувств: нежность и злость, радость и отвращение. Он уже мог дышать и постепенно согревался. Его тело оказалось окутано большим одеялом, и он вряд ли смог бы подняться, даже если бы захотел — во всем теле ощущалась ужасная слабость. За окном уже стемнело, он проспал всю вторую половину дня.

— Как там Нора? — спросил он.

— Понятия не имею, — с лёгкой неприязнью сказала Агата. — Истеричка она.

— Не суди её строго, — миролюбиво попросил Арпад. — Ей всё это намного сложнее, чем мне.

Агата тяжело вздохнула и снова налила в стакан тёплой воды.

— Я понимаю. Пей.

Арпад подчинился и ощупал пальцами шею — ранка уже покрылась толстым струпом и не болела. Совсем скоро он тоже восстановится.

— Закажешь мне ужин? — попросил он. — Я бы не хотел спускаться, пусть сюда принёсут.