Чудовище Цеплин
Шрифт:
Остальные члены команды уже вернулись. Они собрались в дальнем углу харчевни, чтобы пообедать и заодно обсудить ситуацию. Трог даже не стал слушать отчёты о допросе других семей, а велел всем рассесться, сам настороженно выглянул в окно и задёрнул занавеску.
— Теперь я понял, что имела в виду госпожа Офли, когда велела мне быть осмотрительным и доставить девчонку живой любой ценой, — сказал он очень тихо, чтобы другие посетители его не услышали. — Это вопрос не только справедливости и общественной безопасности, это вопрос политического влияния и порядка в Ахаонге в целом. Ты, девчонка, всё ещё в опасности.
Нора ошарашено поглядела на Трога, Арпад выругался.
— Зачем она им? — удивленно спросил он. — У меня уже тоже немало свидетельств…
— Улики? — требовательно
— Нет, только свидетельства, — с неудовольствием признал Арпад. — Но довольно сильные.
— Ни одно из твоих свидетельств не будет сильным. Ты субъективен.
Арпад снова выругался, на что Патрик добродушно заулыбался. Он любил, когда люди теряли над собой контроль, он считал это высшим проявлением искренности и человечности. Арпаду сразу стало неловко.
— Её собственные свидетельства, в таком случае, тоже немного стоят, — сказал он. — Из-за этого, собственно, мы и здесь…
— Дело вообще не в свидетельствах, а в ней самой. Ты за деревьями не видишь лес, Фаркаш. Она — последняя из своего племени, и о ней скоро узнают все. Узнают её версию произошедшего в пустыне — и не важно уже, правда это или нет. Почти у каждого номада в каждом племени были друзья или родственники, в том числе у Цеплин. Думаешь, Йерне сведения счетов боится? Чёрта с два. Она боится до этого сведения не дожить.
Арпад напряжённо нахмурился. С этой точки зрения он об этом ещё не думал. Он просто хотел помочь Норе избавиться от долга Игараси.
— Что, по-твоему, здесь делают эти двое? — продолжил тем временем Трог, кивая на Патрика и Гавейна, говоря о них так, будто они были предметом интерьера. — У Винцента личный интерес, никто так не бесится, видя гемофила, как Мьют. И не только они стали охотниками в период и под влиянием кровавой десятилетки. Теперь ты представляешь, что может начаться?
Арпад понял, наконец. Он и сам был из тех, чья первая охота была на гемофилов. Он помнил, что когда восстание клана Шиндж было подавлено, не так-то просто было остановить людей от травли мирных гемофилов. Мерило было на всех одно: питаешься кровью — умрёшь. Это вызвало ответную волну агрессии, и те семьи, которые, пусть и неохотно, но соблюдали закон, решили соответствовать навешанным ярлыкам.
— И теперь главная угроза — даже не Месарош, а другие семьи, которые боятся пострадать «за компанию», так? — уточнил Арпад. — Они попытаются убить Нору, пока она не подняла шум на весь Ахаонг?
— В этом меня пыталась убедить Йерне, — кивнул Трог. — Она пригрозила, что натравит на нас всех гемофилов юга, если мы не оставим её в покое со своими «пустыми обвинениями».
— Но её-то это не спасет, — заметил Арпад. — Наоборот, она подтвердит, что виновата….
Трог хмыкнул и невесело усмехнулся.
— А теперь другая сторона вопроса, — сказал он. — Слухи о Норе Найт из племени Цеплин ходили во время драконьей охоты, но тогда у людей была более интересная тема для обсуждения — дракон задал охотникам жару. Если слухи о Норе Найт не поддерживать, если люди не увидят последнюю из номадов Цеплин собственными глазами — об этом забудут через неделю. Её смерть — а, возможно, даже не смерть, а просто исчезновение, — пройдут незамеченными. Это огорчит присутствующих здесь — всё же гордость охотников будет задета — плюс ещё дюжину-другую её знакомых и дальних родственников из других племён. Некоторые и вовсе могут посчитать, что слухи о последней выжившей Цеплин были ложью. Вот увидите, если Нора доберётся до Грэйсэнда, на слушании её дела будут максимум дюжина любопытствующих. Но если сведение счетов всё-таки состоится… дальнейшее развитие событий будет очень трудно удержать под контролем.
— Но если всё действительно обстоит так, — впервые подала голос Нора. — Госпожа Офли меня не осудит, верно? Люди будут на моей стороне, и…
— Ты получишь то, что заслуживаешь, девочка. Никто не посмеет оспорить решение верховного счетовода, — твёрдо сказал Трог. — Люди будут тебе сочувствовать, многие будут называть себя твоими мстителями, но если счёт будет вестись с учётом общественного мнения, грош цена такому счетоводству.
— Но я имела права на их жизни! — яростно зашипела
— Твоя проблема не в Месарош, — хладнокровно заметил Трог, бросив на Арпада предупреждающий взгляд. Они решили пока что не сообщать девчонке, что, возможно, кто-то ещё из племени, кроме неё, выжил. Это могла быть ошибочная догадка. — Для того чтобы лишить их прав на тебя, свидетельств, пожалуй, достаточно. Тебе нужно беспокоиться об Игараси. Они законопослушны, открыты, пользуются уважением, и, осмелюсь предположить, симпатией в Хайгрэйсе, где расположено их главное убежище. Они ни разу не дали повода поставить их репутацию под сомнение. Просто, чтобы ты понимала: если бы Фаркаш явился с проверкой к ним, они бы не просто согласились ехать за ним хоть на край света, они бы ещё и самых быстрых лошадей предложили. Впрочем, компенсацию они бы потом затребовали тоже неплохую… Поэтому даже твои сторонники, скорее всего, будут рады, если ты попадешь в распоряжение Игараси.
Нора притихла и заметно побледнела. Арпад понимал её чувства. Для неё, обладающей иммунитетом к влиянию гемофилов, попасть к Игараси было немногим лучше, чем попасть к Месарош.
— Г-господа? — вдруг раздался неуверенный голос за их спинами.
Охотники обернулись. Чуть поодаль стоял немолодой мужчина, Арпад узнал в нём одного из ключников, работавших в трактире.
— Господа, прошу меня простить, я ни в коем случае не хотел подслушивать, но говорили вы слишком уж громко. — Арпад нахмурился — никто из них не говорил громко, даже Нора, которая была вне себя от злости, следила за интонацией, и, скорее, шипела, чем кричала. А Трог и вовсе, казалось, повышать голос не умел: он всегда говорил тихо и спокойно, и чем больше он злился, тем тише и медленнее говорил. Но ключник, тем не менее, чего-то от них хотел, и никто его не перебивал раньше времени. Тот продолжил: — Если я правильно понял, вы охотники из гильдии и занимаетесь… гемофилами, — это слово он шепнул, словно оно было неприличным. — Не знаю, может быть, вы уже в курсе… Но если нет, я хочу дать вам наводку на нарушителей. — Теперь он говорил очень тихо, беспокойно озираясь по сторонам, словно боялся, что его подслушают. Трог придвинул к их столу табуретку и жестом велел ключнику сесть. — Спасибо. На северо-востоке от Диффоука, на озере, стоит поместье Сюрд. Это, можно сказать, рыбацкая деревня, но людей там всего ничего, почти все сюда перебрались. Но в самом поместье живет большая семья, и они — точно вам говорю! — не люди. Они похитили моего сына и держат его в неволе, как и многих других. Люди пропадают, да, но не всех их погубил Кев-и-Олеч. Мой сын подружился с их парнишкой, Титом, он тут, в посёлке, часто бывает. Они гуляли вместе, по лесу лазили, рыбу ловили, а в один день мой Обер ушёл с этим Титом и больше не вернулся.
— Сколько лет вашему Оберу и этому… Титу? — спросил Арпад.
— Ровесники они примерно, Обер мой младший, осенью тринадцать исполнилось.
— Давно он пропал?
— Да вот с осени и не видели. Все говорят, что это двухголовый его обидел, но я знаю, что это не так. Я строго наказал Оберу не приближаться к монстру, и он дал мне слово.
— А с чего вы взяли, что в Сюрде живут гемофилы?
— Рыбаки часто слышат крики, особенно по ночам, — сказал ключник, почесав подбородок с густой щетиной. — И твари, что там живут, поместье своё почти не покидают. Только Тит приходит в Диффоук да закупает продукты на всю семью, но даже в тёплую погоду он всегда либо с воротником высоким, либо с шарфом на шее. Что ему скрывать, как не следы клыков, а? И вид у него нездоровый. А Обер как-то обмолвился, что Тит как-то с дерева упал, а кровь у него не из коленки пошла, а из шеи.