Чистосердечные признания
Шрифт:
Адам с Уолли уже плескались в воде, пока Шелли отдыхала в тени желтых сосен. Она сидела в шезлонге, попивала «Шаста Колу» и жевала поджаренные картофельные чипсы. На миссис Абердин был короткий топ с гавайским принтом и такие же купальные юбка-шорты.
— Мы принесли побольше сэндвичей, если ты проголодалась, — предложила Шелли, когда Хоуп села рядом с соседкой.
— А с чем они?
— Арахисовое масло с желе или ветчина с сыром.
— Ветчина с сыром — звучит неплохо, — Хоуп устроилась на шезлонге — металлический каркас согревал внутреннюю поверхность
— А сыр плавленый?
— Нет, голубой, — Хоуп выдавила деликатес на крекер, украсила сверху виноградиной и откусила.
— Ах… нет, спасибо.
Она взглянула на Шелли, смотревшую на нее так, будто соседка ела чьи-то кишки.
— Это правда вкусно, — уверила она подругу, отправляя в рот остаток крекера.
— Поверю на слово.
— Ну уж нет. Я ела твою стряпню, теперь ты попробуешь мою. — Хоуп соорудила крекер и протянула его Шелли.
— И это в твоем понятии готовка? — Та с сомнением, но все же приняла угощение.
— Сейчас — да.
Шелли откусила немного, осторожно прожевала, затем объявила:
— Эй, а на вкус лучше, чем я думала.
— Лучше плавленого сыра?
— Ага, если не считать привкуса бекона. — Шелли указала на корзину Хоуп, и они обменялись принесенными припасами.
— Можешь есть все, что хочешь, кроме арахисового масла и виноградного желе, — проинформировала миссис Абердин, пока подруга перебирала содержимое ее корзины. — Это для Адама, он очень капризничает из-за своего желе. Оно должно быть непременно очень нежным, никаких тебе косточек или чего-то еще. Дилану приходится специально делать ему сэндвичи.
Хоуп выбрала бутерброд с ветчиной и сыром, приготовленный из такого мягкого белого хлеба, которого она с детства не ела, и масляные картофельные чипсы.
— А где мама Адама? — спросила журналистка обыденным тоном, будто вовсе и не умирала от желания узнать ответ.
— Почти все время живет в Лос-Анджелесе, — ответила Шелли, водружая виноградину на вершину горки из голубого сыра. — Но когда она навещает Адама, то они останавливаются где-то в Монтане.
— Так странно, — Хоуп со щелчком открыла банку апельсиновой «Шасты» и поднесла ее к губам. — Обычно отцы приезжают навещать детей.
Шелли пожала плечами.
— Дилан — хороший отец, и когда Адаму нужно женское влияние, то наш шериф отвозит его к бабушке и тетке в «Дубль Ти». Ну и, конечно, Адам много времени проводит здесь, со мной и Уолли, пока Дилан на работе. — Шелли откусила от крекера и поинтересовалась: — А у тебя есть дети?
— Нет. Никаких детей. — Хоуп ожидала, что подруга либо озадаченно нахмурится, либо пошлет ей взгляд а-ля «ах ты, бедняжка». Но ничего не произошло.
— Эта штука — словно наркотик, — заметила Шелли, делая себе очередной крекер.
Хоуп расслабилась на своем шезлонге и принялась за ланч. Она наблюдала, как Уолли с Адамом внимательно смотрели куда-то вниз, водя руками по поверхности озера.
Еда была жирной и калорийной, поэтому Хоуп «залакировала»
— Фотографируешь для своей статьи о флоре и фауне?
Внезапно Хоуп стало уже не так просто лгать Шелли.
— Да, — ответила журналистка, и это не было настоящей ложью. Хоуп делала снимки для своей статьи о пришельцах. Миз Спенсер щелкнула камерой еще несколько раз; затем ребята побежали к ним по пляжу и схватили полотенца.
Адам порылся в кармане купальных шорт и протянул Шелли несколько камушков. Сказал, что самый понравившийся она может взять себе.
— Хоуп, сфотографируй меня, — попросил Уолли, напрягая мышцы на своих тоненьких, как спички, руки.
— Нет, меня! — Адам отпихнул приятеля в сторону и встал, пытаясь изобразить бодибилдера.
— Я сниму вас обоих и подарю вам фотографии, когда их отпечатают. — Хоуп успела сделать несколько фото, прежде чем ребята похватали сэндвичи с арахисовым маслом, содовую и отправились поискать еще «клевых камней» на берегу озера.
— И когда планируешь закончить статью? — спросила Шелли.
Хоуп было открыла рот, чтобы выпалить какую-нибудь выдуманную дату, но остановилась. Они с Шелли обменялись корзинами для пикника. Хоуп выпила апельсиновую газировку подруги, съела ее печенье и почувствовала, что больше не может врать. Миссис Абердин не осудила новую соседку за то, что у нее нет детей. Может, Шелли не станет упрекать Хоуп в выборе профессии и не станет рассказывать, будто видела Элвиса.
— Ну, если пообещаешь никому не говорить, то я расскажу, о чем пишу на самом деле.
Шелли села немного прямее и наклонилась к Хоуп:
— Я умею хранить секреты.
— Вообще-то я пишу для «Еженедельных новостей Вселенной». Насчет статьи для «Нортвест магазин» я соврала.
— Правда? Почему?
— Из-за того, что люди думают о журналистах, пишущих для таблоидов. Словно мы подлецы и сочиняем сплетни.
— А это не так?
— Нет. Я пишу о бигфуте, пришельцах и людях, живущих на дне океана в Бермудском треугольнике.
— Хм… это такая черно-белая газета, что всегда стоит на витрине рядом с «Энквайр»?
Хоуп подождала, пока лодка не промчится мимо, чтобы сделать снимок чистой зеленоватой водной глади.
— Да.
— С Бэтбоем на обложке?
— Бэтбой, — фыркнула Хоуп. Нацелив камеру на дальний берег, взяла в фокус деревья так, что пляж на переднем плане стал размытым. Идеальное местечко, можно будет добавить неясные силуэты пришельцев, устроивших пикник. — Это «Еженедельные новости мира». В их писанину только еду заворачивать. У этих людей вообще нет воображения.