Число зверя
Шрифт:
– Двадцать девять и пять десятых… плюс восемнадцать и семь… плюс шестнадцать и три. Сложи.
– Шестьдесят четыре с половиной, – ответил мой отец. Я еще раньше произнесла «шесть четыре запятая пять», только не вслух, а про себя.
– Кто знает, какой диаметр Марса? Или Аю спросить?
– Примерно шесть тысяч семьсот пятьдесят километров, – откликнулась Хильда.
Для расчетов Зебадии эта «примерная» цифра была более чем достаточно точной.
– Шельма! Откуда ты знаешь такие вещи?
– Я читаю комиксы.
– Извини, я комиксов не читаю.
– В комиксах куча интересного, Зебби. А разве в аэрокосмических войсках не применяются учебные пособия в форме комиксов?
У моего возлюбленного покраснели уши.
– Кое-какие применяются, – сказал он, – но там все выверено с точки зрения технической точности. Пожалуй, я лучше сверюсь с Аей.
Я люблю своего мужа, но бывают моменты, когда женщины должны стоять друг за друга.
– Не утруждай себя, Зебадия, – ледяным тоном сказала я. – Тетя Хильда не ошиблась. Полярный диаметр Марса – шесть семь пять два запятая восемь плюс. Но тебе для расчетов вполне хватит трех значащих цифр.
Зебадия ничего не ответил… но спрашивать у своего компьютера не стал. Вместо этого он сказал:
– Второй пилот, будь добр, просчитай расстояние на своем карманном калькуляторе.
Тут уж я молчать не стала. Меня возмутило удивление Зебадии по поводу того, что Хильда имеет какое-то понятие об астрономии.
– Наша высота над поверхностью планеты сто четыре тысячи шестьсот семьдесят два километра плюс-минус погрешность, заложенная в исходных данных. Это предполагая, что Марс сферичен, и не принимая во внимание краевой эффект… чем при качестве твоих данных вполне можно пренебречь.
Зебадия ответил так мягко, что я тут же пожалела о своем нахальстве:
– Спасибо, Дити. Ты не могла бы подсчитать, сколько времени займет свободное падение на поверхность из этой точки?
– Нужно интегрировать, сэр. Я могу дать приближенный результат, но Ая сделает это точнее и быстрее. Во всяком случае, свободное падение займет много часов.
– Жаль, я думал, вдруг это выход. Джейк, по-моему, у нас достаточно горючего, чтобы выйти на близкую орбиту… но кто же знает, где и когда мы сможем заправить Аю опять. Если мы станем просто падать, то испортится воздух и придется возвращаться с помощью аварийной кнопки или совершать какой-нибудь другой маневр, так и не увидев поверхность с близкого расстояния.
– Капитан, нельзя ли замерить диаметр еще раз? Мне кажется, мы не просто падаем.
Папа и Зебадия снова принялись за работу. Я больше к ним не приставала, и даже простейшие вычисления они делали с помощью Аи. Через некоторое время папа сказал:
– Более двадцати четырех километров в секунду! Капитан, при такой скорости мы окажемся там за час с небольшим.
– Не окажемся, мы смотаем удочки заранее. Но вы, милые дамы, успеете взглянуть на
– Зебадия, двадцать четыре километра в секунду – это орбитальная скорость Марса.
Ответил на это мой отец:
– Что? Да, действительно! – Вид у него при этом был самый недоумевающий. Наконец он сказал: – Капитан, признаюсь: я совершил глупейшую ошибку.
– Надеюсь, она не помешает нам вернуться обратно?
– Не помешает, сэр. Но я еще не полностью освоился с особенностями нашего континуумохода. Капитан, мы целились не в Марс.
– Я знаю. Потому что я испугался.
– Никак нет, сэр, это была разумная предосторожность. МЫ ЦЕЛИЛИСЬ В НЕКУЮ КОНКРЕТНУЮ ТОЧКУ В ПУСТОМ ПРОСТРАНСТВЕ. Мы в нее и переместились – но не в соответствии с собственным движением Марса. С движением Солнечной системы – это да. С вычетом движений Земли – это заложено в программу. Но сейчас мы находимся на орбите Марса слегка впереди него… так что он нас нагоняет.
– Означает ли это, что мы вообще не можем высадиться ни на одной планете, кроме Земли?
– Ни в коей мере. В программу можно включить любой вектор – и до, и после смещения либо вращения. Любые последующие изменения в движении учитываются инерциальным интегратором. Но теперь я знаю, что я еще очень многого не знаю.
– Джейк, это всегда так, даже когда учишься ездить на велосипеде. Не волнуйся попусту и катайся в свое удовольствие. Смотри, вон какой вид!
– Послушай, это совсем не похоже на фотографии, привезенные Марсианской экспедицией.
– Конечно, не похоже, – сказала тетя Хильда. – Я же говорю, это не Марс, а Барсум.
Я хранила молчание. Со времени появления фотографий, сделанных доктором Саганом, каждый читатель «Нэшнл джиогрэфик» – да каждый читатель чего бы то ни было – знает, как выглядит Марс. Но когда требуется, чтобы мужчины что-то поняли, лучше предоставить им возможность самим приходить к решениям: тогда они делаются не такими бестолковыми. Эта надвигающаяся на нас планета, разумеется, не была Марсом нашего родного неба. Белые облака на полярных шапках, обширные зеленые зоны – скорее всего леса или плантации, большая темно-синяя зона – почти наверняка вода… все это на фоне рыжеватых тонов, занимавших большую часть планеты.
Чего тут не было, так это рваных гор, кратеров и каньонов «нашего» Марса. Горы были – но ничего похожего на известную науке «Чертову свалку». Я услышала, как Зебадия спрашивает:
– Второй пилот, а это точно Марс?
– Капитан, это Марс-десять, в положительном направлении по оси «тау». Либо это так, либо я обитатель сумасшедшего дома.
– Не кипятись. Джейк. Эта планета не так похожа на Марс, как Земля-десять на Землю.
– Землю-десять мы видели далеко не всю и к тому же безлунной ночью.